А еще спустя год, когда я вдруг начну встречаться с Любой, они хором скажут: «Вот молодец, Герман Андреевич! Сколько в нем милосердия: взял девушку с ребенком, и воспитывает как своего».

И тогда все были бы счастливы.

Но… раз обстоятельства изменились, тогда и весь этот спектакль не нужен. И Любе знать о моем заготовленном плане теперь тоже необязательно.

Как только Ирина вышла из кабинета, я ответил на вопрос:

– Почему бы это я не сознался, что ребенок мой? – хмыкнул я, с обидой глядя на Любу. – Мужик я или нет, в конце концов?! Да, поползли бы неприятные слухи, что я изменял жене.

И на ее лице выступила довольная улыбка.

Люба, хитро глядя на меня, накрутила на палец локон волос."

"– Ну так если тебя не волнует мнение окружающих и их косые взгляды, то… может, распишемся уже сейчас? Зачем же ждать до следующего лета?

Я аж закашлялся от такого предложения.

«Нет, нет, милая, пока что никто не должен знать о нашей связи. Ведь у таких проныр, как Макаров, сразу начнутся подозрения: а что если он Полинку того, чтобы получить наследство и быть с Любой».

Самые любознательные начнут копать, и не дай бог доберутся до правды.

И еще момент: если я женюсь на Любе до вступления в наследство, то при разводе (который, надеюсь, никогда не случится) она будет претендовать на половину имущества? Я не силен в таких вопросах. Нужно на всякий случай проконсультироваться у юриста. А еще лучше, жениться на ней, как и планировал – следующим летом. В таком случае я буду спокоен и за сплетни, и за сохранность всего, что буду иметь.

От ответа на вопрос меня спас звонок от Вячеслава.

– Герман Андреевич, я у входа, – сообщил он.

– Спускаюсь!

И, сославшись на срочные дела, я быстро поцеловал Любу и вышел из кабинета.

Вячеслав мой новый водитель. А Тихонов уволился на следующий день после похорон Поли и больше я его не видел.

«Я бы пожертвовал своей жизнью ради нее, а ты просто струсил, спасая свою задницу», – вспомнил его слова.

Любил ее все ж таки, гаденыш. Даже готов был стать моим личным водителем при всей нашей взаимной неприязни, только для того, чтобы быть поближе к Поле.

«Хм… интересно, интересно… А может, у них были шуры-муры за моей спиной?»

С этим вопросом в голове, я отправился на важную встречу.

А что если он хочет докопаться до правды? Вспомнить только, каким взглядом смотрел на меня во время похорон. Явно в чем-то подозревал. Да ну, не… Два месяца тишины говорят о том, что он, как и все остальные верит, что Полина погибла в случайном пожаре.

Войдя в ресторан, заметил Федора Уланского, нашего постоянного поставщика. Он сидит за последним столиком у окна. Вид у него весьма серьезный и какой-то недоброжелательный взгляд.

– Приятного аппетита, – улыбаясь, протянул ему руку.