Силла почувствовала, как ее лицо заливает жар, и, не дожидаясь, пока он придумает еще что-нибудь едкое, решительно прошла мимо него к костру.

Сигрун подбрасывала в угасающие угли щепки, а над языками пламени висел закопченный котелок. Маленькая женщина подняла на Силлу темные глаза, ее губы, слегка тронула тень улыбки. Сигрун показала руками жесты, которые Силла не поняла, но Илиас быстро пришел на помощь.

— Она спрашивает, будешь ли ты кашу?

— О, — отозвалась Силла, когда у нее заурчало в животе. — Это было бы просто чудесно.

Сигрун, с громким шлепком, положила кашу в деревянную миску.

Силла сжала губы, наблюдая, как каша дрожит в миске. Даже с того места, где она стояла, было ясно, что она одновременно подгорела и не доварилась.

Силла приняла миску из рук Сигрун с вежливой улыбкой.

— Благодарю.

Члены «Кровавой Секиры» сидели вокруг костра и молча поглощали завтрак. По кругу ходил побитый стальной чайник, и каждый наливал себе чашку горячего пряного роа. Усевшись на пустой ящик, Силла сосредоточилась на своей каше, доедая ее без жалоб, даже подгоревшую хрустящую корку со дна.

Она уже собиралась собрать посуду или предложить помощь с мытьем, но Сигрун опередила ее, выхватив миску и занявшись этим сама.

Силла побрела к белой кобыле Рея, привязанной к повозке. Большие карие глаза смотрели на нее из-под густых черных ресниц.

— Ты настоящая красавица, правда? — пробормотала она, проведя ладонью по мягкому носу лошади. Кобыла фыркнула и уткнулась в нее мордой. Силла широко улыбнулась. — Ты не такая мрачная как твой всадник. Подскажи, как завоевать его расположение, девочка.

В обмен обещаю самые лучшие морковки.

Позади нее послышался хруст шагов, но ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Как ее зовут? — спросила Силла.

— Лошадь.

Она замерла, потом обернулась к нему.

— Ты назвал свою лошадь… Лошадь?

Утренняя заря отражалась в его темных, почти черных кудрях. Густые брови сошлись на переносице, между ними залегла глубокая морщина.

— Я уже жалею о своем решении, — пробормотал Рей, потерев глаза. — Садись в повозку, пока я не передумал.

Избегая его уничтожающего взгляда, Силла обошла повозку сзади.

К счастью, половина припасов оставалась неприкрытой, и она устроилась в углу на груде мехов. Это было гораздо лучше, чем свернуться клубком в темноте. Но стоило ей немного расслабиться, как Рей сам поднялся в повозку, и с каждым его шагом настил покачивался, а напряжение внутри нее становилось все сильнее.

Он навис над ней, как грозовая туча, заслоняя свет. Волчья шкура, наброшенная ему на плечи, делала его еще шире, еще внушительнее.