Независимо от того, какими они были до Ритуала, они возвращались преображёнными — высокими, словно горы, с лицами, навсегда искажёнными суровыми морщинами и новыми татуировками. Считалось, что в их жилах текло благословение Урсира, что лишь усиливало беспокойство Силлы.

Когда Коготь Короля вложил в её ладонь кусок необработанного обсидиана, рука Силлы невольно опустилась под его тяжестью. Она уставилась на гладкую, блестящую поверхность. Как что-то может быть таким красивым и одновременно таким уродливым?

Оглушительные удары колоколов вырвали её из раздумий, на площади их звон был почти невыносимым. Силла дернулась вперед, глаза лихорадочно искали синие юбки прислуги ярла Гуннелля. Каким-то образом она потеряла их из виду.

Она подняла глаза, всего на одно сердцебиение, чтобы понять, где находится. Она знала, что это было ошибкой, что не должна этого делать, но не смогла остановиться.

Три V-образные колонны, возвышались над круглым помостом в центре площади, с алтарным камнем, покрытым рунами посередине. Каждый приговорённый был привязан к деревянным столбам, руки раскинуты в стороны, ноги скреплены у основания. Железная узда сковывала их лица, заглушая голоса. Жаль, что эти приспособления не закрывали их глаза; несчастные видели всё: толпу, камни, неизбежность смерти. Ожидание, вероятно, было частью наказания, предположила Силла.

Она стояла на дрожащих ногах, её взгляд встретился с глазами женщины по центру. Глаза женщины были полны ужаса, белки сверкали. Силла почувствовала, как сердце камнем рухнуло вниз, когда поняла, что это вовсе не женщина, а девочка лет тринадцати. Лицо девочки расплывалось, её карие глаза превращались в ярко-зелёные глаза матери, умоляющие её отвернуться…

Нет.

Силла глубоко выдохнула и заставила себя смотреть в землю. Сейчас не время для воспоминаний.

— Следующая! — прогремел Клитенар, вырывая её из мыслей.

Глаза Силлы метались, пока она наконец не заметила синие и коричневые одежды служанок справа и быстро направилась к ним.

Среди них была белокурая девочка, такая маленькая и неуместная среди служанок ярла Гуннеля. Её растрёпанные светлые волосы прилипли к шее, лицо было испачкано грязью. Пронзительные, слегка раскосые голубые глаза, смотрели на Силлу, пока она теребила подол своей порванной и помятой ночной рубашки.

— Тебе стоит быть внимательнее, — раздался её детский голосок.

Силла пыталась угадать возраст девочки и предположила, что ей лет пять или шесть.

— А тебе стоит быть вежливее, — равнодушно ответила она.

— Что ты сказала, Катрин? — спросила Бера, строгим голосом.

Взгляд Силлы устремился на суровое лицо Беры.

— Я… я обращалась не к вам, — пробормотала она.