На его скуле расползался темно-фиолетовый синяк, а костяшки пальцев были рассечены и покрыты кровавыми корками. Он признался всей «Кровавой Секире», что заботится о ней — и вступил в рукопашный бой с Реем. Силла прикусила губу, и напряжение в животе стало почти невыносимым. Она вовсе не желала становиться причиной раздора в «Кровавой Секире» и ненавидела мысль о том, что всё именно к этому и пришло.

В палатке было тесно даже трём женщинам… но с мужчиной-воином они и вовсе спали, сбившись в тесную кучу. Осторожно оглядевшись и убедившись, что остальные спят и вокруг тихо, Силла ослабила ткань рукава и приподняла его.

И выдохнула с облегчением. Кожа под тканью была бледной, спокойной, ни малейшего намёка на свет: ни мерцания, ни завихрений сияния.

Сняв с себя руку Джонаса, Силла осторожно выбралась из его объятий и выползла из палатки.

Утренний воздух обдал её лицо холодом, и Силла с облегчением вдохнула полной грудью. Прикусив губу, она опустила взгляд на свои руки. Что вызвало тот свет в прошлый раз? Почему он исчез? Что это вообще было?"

"Ты не снимешь перчатки, пока не доберёшься до Копы, — пообещала она себе.

Скеггагрим принимал под свою защиту тех, кто бежал от Клитенаров. Возможно, он сможет объяснить ей, что происходит с её телом… с этой магией. Но, нахмурившись, она покачала головой. Всё это — сплошные неприятности. Ей не следовало отказываться от листьев. Не стоило слушать Рея.

Подняв глаза к небу, Силла тихо вздохнула. День снова выдался серым и глухим, солнце было скрыто за плотной пеленой облаков. При свете утра, последствия ночного нападения выглядели ещё более мрачно: молодые деревца были сломаны, палатка изодрана, железные опоры погнуты, а телега стояла накренившись, будто ей вывернули часть корпуса.

Одинокая фигура сидела у затухающего костра, волчья шкура накинута на плечи, а жесткие тёмные кудри ловили тусклые лучи сквозь облака. Со вздохом, Силла направилась к нему. Опустившись напротив Рея, она взглянула на опухший синяк, расползшийся по его щеке, и нахмурилась.

— Прости, — тихо произнесла она. — Я не хотела вставать между вами. Не хотела проявлять неуважение. — Чувствуя неловкость, она помедлила. — Мне было одиноко, — добавила она, почти шёпотом.

 — А он помог забыться. — Она чувствовала, что обязана объясниться. Почему, и сама не знала.

Рей хмуро посмотрел на неё и ничего не ответил. Он лишь ковырнул угли палкой, и те хрустнули, выпуская в небо тонкие нити искр.

— Я… благодарна тебе за то, что ты обо мне заботился, — попыталась Силла ещё раз.

— Это не забота о тебе, Солнышко, — процедил Рей. — Это твоё дело. И вскоре ты уйдёшь. Я отвечаю за честность среди своих воинов, и это сложно, когда среди нас находится тот, кто живёт во лжи.