Вместо этого в нем зашевелилось странное желание броситься за ней, остановить ее, не дать уйти навстречу собственной смерти.

Это неизбежно, напомнил он себе. Ее смерть неизбежна. Пусть встретит ее лицом к лицу.

Но стоило вспомнить засаду, как ярость снова заполнила его жилы, угрожая поглотить его с новой силой. На что он злился? На предательство Лейфа? Нет, не совсем. Лейф был всего лишь знакомым, и в следующий раз, когда он окажется в Рейкфьорде, Рей устроит ему свидание со своей секирой.

На Железных Воронов, которые пытались обменять женщину на родиумные клинки? Отчасти.

Хотя прежде чем Рей успел прикончить их сам, топор Джонаса уже свершил возмездие. Этого должно было быть достаточно, чтобы успокоить его.

Но спокойствия он так и не нашел. Он злился — на нее. Она не послушала его приказа и была из-за этого ранена. Потому что «Кровавая Секира» не справилась. Он не справился.

Вот в чем была суть. Как они должны выполнять свою работу, если вынуждены заботиться об этой женщине? Она не должна была путешествовать с ними. Она отвлекала. Подвергала их опасности. И к тому же она была нечестна. Рей понял это с самого начала.

Она что-то скрывала, он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Этот шрам в уголке глаза — тот самый, из-за которого он впервые замешкался, когда собирался убить ее. И эти слова…

Трус подчиняется страху, а сильный человек способен на милосердие.

Рей знал эти слова. Его собственный отец произносил их ему, его брату Кристьяну. Когда она их произнесла, казалось будто с ним говорит призрак. Он прокручивал их в голове всю ночь, и на следующий день, его мысли блуждали в таких местах, куда он не любил их пускать.

Она должна уйти, решил он. Чистый разум важнее ее помощи в поиске книги у Краки.

И если он выместил свои эмоции на Андерсе, возможно, это даже пошло ей на пользу.

Она должна была понять, с кем путешествует.

Похоже, его показательный урок подействовал. Она ушла по собственной воле.

Теперь её здесь нет, сказал он себе. Можно сосредоточиться на деле.

Но в тот же момент он заметил движение на краю поляны — из тени деревьев вышла знакомая фигура, алый плащ выделялся среди темноты. Она шагала прямо к нему, ее походка была стремительной, решительной. Рей замер, точильный камень остановился в его руках.

В его груди зашевелился укол удивления, когда он услышал ее шаги. Это было едва заметно, но он все-таки увидел его — удовлетворение в ее взгляде, когда она впилась в него глазами."

"Женщина приблизилась, сбросила капюшон, ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его собственного. Так близко, что он мог сосчитать веснушки, рассыпанные по ее носу, ощутить ее запах — весна, когда горные цветы только раскрываются.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, Рей, — ее голос был полон огня. — Это не сработает.