Триста! Стоит к кому-то привязаться, как я вынуждена покинуть его, или сам человек покидает меня… Уже очень давно у меня нет друзей, нет знакомых, нет никого, к кому бы я могла привязаться… никого, – она запнулась, – я устала терять. То, что я чувствую сейчас – это немного пугает, ты такой прекрасный, такой настоящий, я… люблю тебя! И я понимаю, что никак не могу тебя потерять, никак, но потеряю… а ты не понимаешь, каково это – терять родных, близких, друзей, всех кто был близок или мог им стать.

– Меня ты не потеряешь. Ты видела своими глазами, что не можешь потерять меня.

– Возможно ли это? То, что ты говоришь – это возможно?

– Конечно, Эбби.

– Ты так легко говоришь, ты просто не можешь понять меня…

– Эбби, – он с предельной нежностью обхватил её лицо ладонями, – я могу понять тебя, и я понимаю, очень хорошо понимаю тебя.

– Разве? – Эбби не заметила, как стала подставлять лицо под лёгкие поцелуи и оказалась на спине, целуя в ответ своего Ричарда."

"– Я должен тебе сказать кое-что, – его руки были с двух сторон от лица девушки, легко удерживая его на весу, так, что она ощущала его тело, но не ощущала вес или твёрдость кожи. – Я знаю, знаю, как терять близких, родных людей. Они живут настолько мало, их тела хрупки… я терял много друзей, родных, терял близких женщин, я знаю, о чём ты говоришь, но это не имеет отношения к нам.

– Многих? Ты терял многих?

– Боюсь, за мои года их накопилось бесчисленное множество… Мы не всегда живём обособлено, иногда мы живём среди людей, я принимал участие в войнах или покорениях новых земель, я привязывался к людям, несмотря на то, что знал – век их будет недолгим по сравнению с моим…

– Какой твой век? Сколько тебе лет?

Ричард молчал, он привстал и легко посадил Эбби рядом, удерживая.

– Мне… мне около трёх тысяч лет.

– Сколько?

– Три тысячи шестьдесят четыре года, если быть точным.

– Три тысячи шестьдесят четыре года, – она повторяла про себя, словно пытаясь поверить самой себе, – три тысячи… шестьдесят… четыре, но ты не выглядишь на три тысячи лет!

– Спасибо… ты тоже не выглядишь на… свои года, – он улыбнулся от того, что Эбби, казалось, не испугалась. Напротив, она гладила по лицу Ричарда и повторяла:

– Три тысячи шестьдесят четыре года. Это значит?..

– Это значит, что ты не потеряешь меня, Эбби, никогда не потеряешь. Я буду с тобой рядом, всегда буду рядом… всю свою и твою вечную жизнь. Это значит, что тебе не нужно будет скрываться, опасаться привязываться, это значит, что я люблю тебя, – он поцеловал свою Эбби так, как хотел с самой ночи. Настойчиво, глубоко, страстно, сдерживая себя от резких движений.

Его руки легко прошлись по тонкой талии девушки, останавливаясь немного на животе.