Обронил приказ, будто обратился к слуге, а не второму человеку после себя в клане.

– Пойдем, Парис, – женщина наклонился и взяла мальчика за левую руку.

Тот тут же приосанился, с лица сошла шальная улыбка. Выпрямившись и, из сорванца превратившись едва ли не в принца Империи, он прижался щекой к тыльной стороне её ладони.

– Конечно, матушка, – и, не отпуская или не вырываясь из руки жены Брустра, они вдвоем вскоре скрылись где-то среди толпы гостей.

Хаджар провожал их взглядом и чувствовал, как медленнее бьется тяжелеющее сердце.

– Не поздно ли уже, друг мой Брустр, юному воину таскаться за юбкой своей матери? – из-за спин танцующих, в пол глаза наблюдавших за происходящем дворян и аристократов, выплыл никто иной, как Сальм Тарез.

Как всегда, в самых дорогих одеждах, под левой рукой он вел одну из своих самых молодых жен. Юной прелестнице с платиновыми волосами не было еще и семнадцати весен. Под второй, как яркий контраст, шла статная, знавшая всю подноготную аристократов, высокая леди, во взгляде которой читались века интриг и сотни самых разных связей. Как деловых, так и любовных.

Хаджар многое слышал о старшей жене Сальма. О том, что на её фоне, даже самая ядовитая из змей будет выглядеть безобиднее пушистого, белого зайчонка.

Теперь Хаджар понимал, что это было далеко не преувеличение, а ярчайшее из преуменьшений.

Они встретились с женщиной взглядами. Летиция Тарез. Ядовитый, прекрасный цветок, которая сводила мужчин с ума еще в те времена, когда не родился дед Хаджара.

Если в Империи у Моргана и были достойные противники в интригах, так это Летиция.

Она посмотрела на Хаджара с легкой заинтересованность, но без всякого беспокойства и вскоре уже перевела взор скучающих карих глаз на стол угощениями. А если точнее – то на зону с винами самых разных сортов.

– Глава торгового дома Тарез, – Брустр, как и полагается на подобных мероприятиях, сам приветствовал равного себе по рангу.

Старые противники и, пожалуй, в чем-то даже враги, пожали друг другу предплечья. Вот только в этом дружественном жесте было столько взаимной неприязни, что даже поддержать марку у обоих не получилось. Летиция, в ответ на это, только закатила глаза, что-то прошептала мужу и, взяв за руку младшую жену, удалилась к столу.

Полигамия не была официально запрещена в Даанатане, но Сальм Тарез был единственным аристократом, кто открыто позволял себе содержать не только самый большой гарем наложниц, но и, кажется, пять или шесть жен.

– Завтра же, – нарочито громко, так, чтобы услышал весь зал. – Мой сын, старший наследник клана Хищных Клинков, отправится в школу Святого Неба! Он станет самым молодым и самым выдающимся её учеником, за всю историю!

– Вот как? – брови Тареза взлетели и он сделал несколько шагов назад.