– Туннель, интенсивный свет, ощущение блаженства; вся жизнь проносится перед ними, словно фильм при ускоренном воспроизведении; им мнится, будто их окружают давно умершие родные; их встречает некая благосклонная сущность, и нет больше ни боли, ни страха, – все это мы не можем проверить эмпирически, зато могли бы найти научное объяснение. Светлый туннель, например, может быть реакцией угасающего глазного нерва. Ощущение блаженства связано с выбросом эндорфинов, которые являются природным обезболивающим, присутствующим в нашем мозгу. И так далее…

– Ничего, стало быть, сверхъестественного, – заключил Джербер.

Эллери закурил сигару.

– Но в подобных рассказах часто встречается элемент, единственно доступный для исследования: выход из собственного тела. Многие заявляют, что в те пороговые моменты способны были смотреть с высоты на самих себя. Не только видели, как лежат на каталке среди приборов, но даже могли достаточно подробно описать, как выглядели врачи и медсестры, им ранее незнакомые, и вдобавок все процедуры по реанимации. Конечно, и это вопрос дискуссионный, ведь глаза у пациента открыты, слух продолжает функционировать, так что и мозг, возможно, продолжает накапливать и обрабатывать информацию о том, что происходит вокруг. И потом, из-за недостатка кислорода пациент банально теряет ориентацию, и ему кажется, будто он парит под потолком.

Джербер догадался:

– Те листочки можно разглядеть только с высоты. И если один из таких пациентов сможет потом сказать, что там изображено, значит… – Он прервался, изумленный простотой метода, и затем жадно спросил: – Сколько раз это случалось?

– Ни единожды, – разочаровал его Эллери. – Теперь скажите, что я могу сделать для вас, доктор Джербер?

Хоть и огорченный, психолог посвятил Эллери во все, что происходило с Эвой.

Начал с клинической картины: описал агорафобию, выразил опасение, что вынужденная изоляция могла породить раздвоение личности. Перечислил все симптомы, которые, на его взгляд, могли указывать на детскую шизофрению. Только изложив все это, приступил к рассказу, прозвучавшему во время двух сеансов гипноза, подчеркивая странные совпадения между историей воображаемого друга и исчезновением Дзено Дзанусси, которое имело место двадцать пять лет назад и осталось нераскрытым.

Джербер решил не опускать самые несообразные и необъяснимые детали, касающиеся его самого: письмо со словом «Аримо»; тот факт, что Эва знала, как он потерял, а потом нашел свою авторучку; тень, которую он разглядел из ямы в заброшенном кемпинге, и, главное, видеозапись, подтверждающую, что девочка сказала правду: не она сбросила с полки шар со снегом.