Подошел и открыл ее.

Ставни были затворены, но он все равно разглядел односпальную кровать, тумбочку рядом. Возможно, гостевая комната, сейчас заброшенная. Джербера не интересовало ее назначение, он сразу направился к общей со спальней Эвы стене.

Ощупал ее, выбрал нужное место. Сжал кулаки, с силой вдавил их в гипсокартон. Потом быстро вернулся в соседнюю комнату.

Плюшевые зверушки валялись на полу.

Все прояснилось нежданно-негаданно. Теперь он знал, как стеклянный шар свалился с полки. Прием простейший, до смешного. Он позволил себя обмануть потому, что такой трюк предполагал чье-то присутствие в гостевой комнате. Кто-то ударил в перегородку, как только что сделал он сам, и стенка задрожала. Если принять такую гипотезу, следует также признать тот факт, что кто-то догадался о скрытой камере.

Думаешь, я не заметила карту памяти среди осколков хрустального шара?

– Майя…

Имя девушки пришло ему на ум, но произнес он его одними губами. Вспомнил, что она сказала после той ночи, когда это случилось.

Около трех часов. Я спала у себя в комнате, она напротив комнаты Эвы, и грохот разбудил меня. Я скорее бросилась к ней: она сидела на кровати и показывала на что-то перед собой, в темноте. Я зажгла свет и увидела на полу разбитый шар и все мягкие игрушки.

Этого вопроса Джербер постоянно избегал, и все-таки пришлось задать его себе. Можно ли еще доверять Майе?

38

Ему нужно было куда-то убежать из этого дома. Он закрылся в машине. Но мотор заводить не стал, а наблюдал за домом с пустынной площадки.

Гнетущая тишина, заполнявшая комнаты, последовала за ним и сюда. Эта тишина обволакивала, прилипала к коже. Джербер протянул руку, включил радио. Звуки фортепьяно обратили тишину в бегство, та скрылась неизвестно где, точно крыса под лучом фонаря. Джербер закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, отдаваясь нежной мелодии Шопена.

«В чем я ошибаюсь?» – спрашивал он себя. Если было достаточно стены из гипсокартона, чтобы обмануть его, значит он упустил что-то с самого начала.

Он понимал, что причины его просчетов многообразны. Сначала разные синхроничности с историей Дзено, потом сопутствующие им необъяснимые явления. Когда разбился стеклянный шар, он окончательно заплутал. И не мог простить себе, что так поверхностно оценил людей, замешанных в этом деле.

Начиная с Майи Сало.

Ошибка вкралась с самого начала: решив заняться случаем Эвы, он пренебрег важным уроком синьора Б.

Хочешь узнать ребенка – хорошенько изучи его семью.

Обычно перед тем, как принять пациента, он следовал правилу и наводил справки о членах семьи, ведь очень часто причины тех или иных расстройств следовало искать в стенах дома. На этот раз он упустил такой важный аспект терапии, поскольку родители Эвы отсутствовали.