В них я еще не спускался со времени первой атаки.

Не менее чем с полминуты я колебался и с охотой уклонился бы от этого дела – смею предположить, что подобную нерешительность испытал бы на моем месте любой, – ведь изо всех величественных и просторных залов моего дома самые громадные и жуткие расположены именно в подземелье. Однако уклониться от неприятного дела было нельзя, а промедление отдавало самой откровенной трусостью. К тому же, я уверял себя в том, что едва ли обнаружу в погребах жутких гостей, ведь попасть туда можно только через тяжелую дубовую дверь, ключ от которой я всегда ношу с собой.

В обычные дни я нечасто заходил дальше самого небольшого из погребов, в котором хранил вино… ведущая в него мрачная дверь расположена напротив лестницы. Откровенно говоря, до недавнего обхода я, пожалуй, толком и не бывал внизу.

Я отпер дверь и замер, стоя наверху лестницы: снизу пахнуло странной затхлостью. Наконец, выставив вперед ствол, я неторопливо начал свой спуск в подземные мрачные области своего дома.

Минутку я постоял у подножия лестницы – прислушиваясь. Вокруг царило безмолвие, только невдалеке, слева, по капле – кап-кап – сочилась вода. Свеча горела ровно – не мигая, не колеблясь: сюда не доносилось даже дуновения.

Я неторопливо переходил из погреба в погреб, имея довольно отдаленное представление об их расположении. После первого посещения погребов в памяти моей все смешалось. Я помнил лишь череду подземных залов, – своды самого просторного из них подпирали столбы, – и только, если забыть про темноту и прохладу. На сей раз я чувствовал себя совершенно иначе и, невзирая на волнение, мог уже оглядеться внимательнее и отметить величину и особенности каждого погреба.

Конечно, при свете свечи о тщательном обследовании нечего было и думать; но, продвигаясь далее, я все же обратил внимание на удивительную точность кладки и на каменные столбы, один за другим вздымавшиеся к сводчатому потолку.

Так добрался я наконец до самого обширного подземелья, запомнившегося мне по прежнему посещению. Над входом в него изгибалась огромная арка, камни ее были покрыты фантастическими фигурками, словно бы шевелившимися в свете свечи. Приглядываясь к резьбе, я подумал, что все-таки должен был получше узнать свой собственный дом. Впрочем, извинение нашлось без труда, учитывая размеры здания, в котором мы со старушкой-сестрой обитаем вдвоем, занимая небольшое количество комнат.

Приподняв свечу повыше, я вступил в погреб и, держась правой стены, дошел до его конца. Я не торопился, стараясь внимательно все оглядеть, но, насколько можно было судить при свече, все было в порядке.

Дойдя до стенки, я повернул налево, стараясь не удаляться от замшелых камней, и так обошел всю просторную палату.