Наконец Наани заново перевязала мои раны, обмыла меня и устроила поудобнее. Но вставать она мне еще не позволяла, и это не раздражало меня, потому что тело мое еще не ощущало потребности в движении. А моя красавица не отходила от меня, была со мной ласкова, говорила, смеялась и часто пела, радуясь тому, что я остался жив и пошел на поправку.

После Наани отошла в сторону, чтобы заняться собой, но я попросил ее побыстрее закончить с делами; она обещала и скоро вернулась. Волосы ее очаровательным облаком рассыпались по плечам, и красивые ноги были влажны после купания; она назвала меня нетерпеливым и сказала, что из-за меня ей пришлось закончить со своими делами наполовину быстрее, чем намеревалась; только все это она затеяла для того, чтобы я мог полюбоваться ее красотой: ей хотелось нравиться мне… Наани истосковалась по моему обществу и по любви, с которой я всегда глядел на нее, невзирая на всю милую сердцу скромность.

Потом Наани самым очаровательным образом уложила волосы, а я протянул руку и распустил их; поцеловав меня, она заявила, что не сумеет сделать хорошую прическу, если я буду мешать ей, а потом, сложив в кисточку прядку волос, принялась щекотать ею мою щеку и поцеловала меня, а я все глядел на эту красу.

Тогда она срезала по локону с наших голов, сплела их вместе и спрятала на своей груди. Но я выразил недовольство, потому что сам хотел сделать то же самое, если бы только сумел поднять руки, тогда Наани вновь срезала две пряди и дала мне поцеловать свои волосы, а сама поцеловала мои, сплела их вместе и подала мне. А я спрятал косичку под повязку, которая покрывала мое сердце.

После мы долго молчали, и я протянул к ней свою ладонь, огромную, побледневшую и дрожавшую; ведь тело мое потеряло много крови.

И Дева поняла мое желание и, сложив вместе свои кулачки, вложила их в мою руку – такие маленькие у нее были ладони. Меня охватила удивительная радость, и Наани закрыв глаза, предавалась тихому счастью.

А потом я принялся поддразнивать ее, утверждая, дескать, такими ручонками ничего толком не сделаешь, – такие уж они крохотные; однако Наани, немедленно самым милым образом обвила своими руками мою шею и поцеловала меня – с предельной любовью и нежностью, а после же отошла от меня, чтобы не волноваться.

Но я велел ей есть возле меня и начал рассказывать о некоем молодом человеке, жившем на Земле в древние дни и встретившем деву – единственную на свете. О том, как они любили друг друга, как поженились и как она умерла, о предельном отчаянии и горе, едва не погубившем вдовца; и о том, как он был вознесен в мир будущего и узнал, что его Собственная также живет в этом времени.

Тогда он постарался отыскать ее и нашел. Случилось так, что красота ее изменилась, но не убавилась.