Но не хотелось бы противоречить ему в каком-нибудь действительно важном деле, подумала она, подходя вслед за ним к двери.

— Мне кажется, уже прояснилось, — сказал он с дорожки. — Воздух свежий.

— Ну и слава Богу, — ответила Фредерика, возвращаясь в дом. — И хвала Богу за то, что он ушёл, — добавила она, пересекая пустой дом по пути на кухню.

Поев без помех, Фредерика почувствовала себя лучше. В окно потянуло ночным воздухом, прохладным и успокаивающим. Помыв посуду и сняв передник, Фредерика сунула руку в карман платья и обнаружила там серебряную табакерку.

Она зажгла настольную лампу и стала разглядывать рисунок из купидонов и бантов, знаков любви.

— И вовсе не для табака, скорее для женских мушек. Нет, — вслух принялась рассуждать она, — не думаю, чтобы это принадлежало мистеру Джеймсу Брюстеру, — пряча табакерку в ящик стола, она озорно улыбнулась. Как это похоже на Питера. Когда же он вернётся? Может, завтра, чтобы узнать, кто признал табакерку своей.

В постель? Почему-то Фредерика больше не чувствовала усталости. Может, стоит сообщить мисс Хартвел, что произошло с тех пор, как в магазине появился новый управляющий.

И ещё вопрос с этим колодцем. Фредерика достала лист почтовой бумаги и начала писать.

Позже, отдохнувшая и успокоенная своей исповедью, Фредерика запечатала конверт и положила на середину стола, чтобы не забыть отправить его утром. Напевая, она отправилась на кухню, чтобы попить перед сном, но остановилась в неожиданной тревоге и посмотрела в окно. Да, она не ошиблась: сквозь путаницу кустов на заднем дворе виднелся огонёк. Он вспыхнул, погорел некоторое время, потом погас. Фредерика почувствовала, что дрожит.

Она стояла, глядя в темноту, и вдруг вспыхнул другой огонёк и продолжал светить в ветвях.

— Конечно, — сказала Фредерика вслух, направляясь к кухонному креслу. — Как глупо с моей стороны. Это девчонка… Марджи… — но могло ли такое быть в столь поздний час? Ведь уже почти полночь. Фредерика встала и снова подошла к окну. Да, несомненно, свет приходил от старой теплицы. Ну, что ж, придётся сходить и прекратить эту чепуху.

Но когда Фредерика вышла на заднее крыльцо, решимость оставила её и она заколебалась.

Огонёк погас, и теперь вокруг неё сомкнулась тьма, бархатистая и непроницаемая. Конечно, все знают, что убийцы возвращаются к месту своего преступления. Фредерика попятилась и тут же услышала вкрадчивые шаги. Они, казалось, приближались со стороны сада.

Собрав всю свою храбрость, она спросила:

— Кто здесь? Это ты, Марджи? — голос её прозвучал напряжённо и испуганно. Ответа не последовало, но звук шагов прекратился. Она снова спросила, громче и с храбростью, которой вовсе не ощущала.

Тишина.