Как и предупредил его Майк, он молчал, пока другие разговаривали. Вообще он был таким непривычно тихим, что Сьюзан встревожилась.

Всегда нужно непрерывно следить за тем, о чём думает Такер. К их обществу в любой момент может неожиданно добавиться ещё один «воображаемый». Но, может, он думает о собаке Флетчеров, сосредоточенно глядя в тарелку.

Немного погодя доктор Фергюсон стал обсуждать с бабушкой Хендрикой список людей, которых следует пригласить в комитет и не нужно ли расширить программу этого года. Сьюзан мигала. Она не привыкла рано ложиться и давно вышла из возраста дневного сна, но сегодня ей хотелось спать, а когда она пила воду или откусывала черничный пирог, в горле царапало, как будто она долго говорила или у неё начинается простуда.

Наконец их отпустили, а бабушка Хендрика вместе с доктором Фергюсоном пошла в библиотеку пить кофе. И тут Такер словно очнулся от оцепенения, в котором находился во время еды.

— Я хочу посмотреть «Маппетов», — объявил он.

— Ты ведь знаешь, здесь нет телевизора, — устало ответил Майк, который говорил это уже много раз.

— Почему?

— Потому что этого не хочет бабушка Хендрика. Ты это и сам знаешь. Зачем спрашивать одно и то же?

Сьюзан вспомнила свою неприятную мысль: что телевидение в этом доме может трансформироваться в нечто особое.

— У тебя же есть свой телевизор, — сказала она.

— Что? — Майк и Такер разом посмотрели на неё.

— Особый телевизор. Знаешь, Такер, ты сегодня уже смотрел его — мальчика со змеем и собакой.

К облегчению Сьюзан, Такер кивнул и направился к лестнице.

— У меня есть телевизор, собственный телевизор, — пел он, топая по ступенькам. Сьюзан быстро пошла за ним, не дожидаясь Майка. Если Такер поверит, что его картинки — это телевизор, у них будет одной проблемой меньше. По крайней мере не ворвётся в библиотеку с требованием, чтобы включили «Маппетов» на несуществующем экране.

Майк поднялся вслед за ней в комнату Такера, где Сьюзан включила все огни. На маленьком столике у окна стояла лампа, другая — на крышке бюро. Но Такер уже рылся в ящике, отыскивая огромный карманный фонарик, который находился в его рождественском чулке и который долгое время был его любимым имуществом.

Он сел на корточки — однако не перед мальчиком со змеем, которого разглядывал днём, а ближе к углу. И осветил картинку, которая показалась Сьюзан вначале цирком, а потом частью Диснейленда.

Толстый бурый медведь стоял на задних лапах. Не просто стоял, а катился на коньках и выглядел очень довольным. Как будто считал, что нужно быть очень умным, чтобы проделать такой трюк. За ним следовали две обезьянки в ярко-красных курточках и маленьких круглых шляпах. Обезьянки держали верёвки, у другого конца которых вразвалочку шагали толстые белые утки.