Она не боится — не боится! Ведь поднимаясь по лестнице, девочка чувствовала такую усталость, что подумала, будто сразу уснёт. Однако как только легла, спать расхотелось, словно наступило утро и пора вставать.

Старый дом, этот уродливый старый дом — вот в чём дело. Сьюзан решительно снова легла на подушку. Папа и мама не оставят их здесь, хотя бабушка Хендрика сказала, что всё решено. Никто из Виланов ничего не возразил. Бабушка Хендрика привыкла всеми командовать.

За ужином разговаривали об истории. Что этот дом — старейший во всей долине. Что его построил какой-то пра-пра-прародич, женившийся на индейской принцессе.

Или на дочери вождя. Что вся земля вокруг принадлежала ей и дом тоже. Потом началась война, революция, тут случилось много бед, большое сражение с индейцами. И бабушка Хендрика так странно посмотрела на них, недовольно поджав губы, когда выяснилось, что никто из Виланов ничего не знает о доме и о живших в нём людях. Словно все Виланы очень глупы.

Сьюзан натянула простыню на плечи. Странно, неожиданно она замёрзла. В ногах у неё лежало одеяло. Может, укрыться им? Но кто слышал о том, чтобы спать под одеялом в начале сентября? Может, встать и закрыть окно? Но ей не хотелось вставать.

Она снова закрыла глаза. Сейчас она обо всём забудет и уснёт. Наверно, хорошо быть решительной (как бабушка Хендрика), потому что Сьюзан действительно уснула. Но вскоре проснулась, сидя в кровати и сжимая мятую, пропитанную потом простыню.

Что-то… Нет, ушло. Сьюзан напрягала слух, но ничего не слышала. Она не могла вспомнить свой сон, знала только, что он был страшный. Девочка так испугалась, что теперь старалась не уснуть, но на этот раз не смогла.

Кто-то смотрит на неё. Сьюзан поняла это, не открывая глаз. А когда открыла, то увидела, что у ног её на кровати сидит большой сиамский кот, аккуратно обернув лапы хвостом, и смотрит на неё своими голубыми глазами. Было уже светло, хотя, должно быть, ещё рано. Наверно, уже можно вставать. Ей захотелось поговорить с Майком. Что он скажет, если они попросят маму и папу взять их с собой, не оставлять здесь.

Выбравшись из широкой кровати, Сьюзан посмотрела на одну из картин на стенах. Не больно-то похоже на настоящую картину.

Сьюзан подошла поближе и встала на цыпочки. Странный пейзаж с деревьями и птицами, а также алфавит и цифры, от нуля до девяти. Кошка и несколько птиц, слишком больших по сравнению с деревьями. А внизу гораздо отчётливее, смесью красного и чёрного, имя — Эмили Кимбл, а ниже чёрным — 1840.

— Сьюзан… — в дверях стояла мама. Улыбаясь, она осмотрелась. — Какая прелестная комната, дорогая. Настоящий покой. Я тебе завидую…

— Мама, — неуверенно начала Сьюзан. Мама говорит что-то такое, чего Сьюзан не понимает.