"

"— Насть, — заговорила Олимпиада, сменив тон с умильно-веселого на в меру деловой, в меру просительный, — ты просто скажи — когда, а то мне начальство покоя не дает! Когда интервью выйдет, ты ведь уже все сделала!..

— Да я-то сделала, — отвечала Настя довольно прохладно, в полном соответствии с правилами игры, — но ты же понимаешь, как у нас все непросто! Тут ВВП опять с визитом ломанулся, у нас все занято этим визитом! И начальство говорит, что директор — это региональный материал, а не всероссийский, и все в таком духе!

— Ну, завод как раз всероссийского значения!

— Лип, мы не газета «Правда» времен двадцать пятого съезда КПСС, чтобы писать про то, как чугун льют!

— Настенька, но ты же сама делала интервью, а у тебя они получаются изумительные! — Это был не совсем подхалимаж, ибо интервьюером Настя считалась высококлассным.

 — У тебя он там такой пупсик получился, прямо красавец-мужчина, хоть бери его и уводи от законной супруги.

— Хорек он страшный, а не пупсик. Липа! Ты его на фотке видела?

Некоторое время они толковали, хорек он или пупсик, а расстались, пообещав друг другу еще «созвониться».

Ничего толком не было сказано, но почему-то Олимпиада уверилась, что на этот раз дело сдвинулось с мертвой точки.

И тут произошло непредвиденное.

Дверь в коридор, которая всегда была открыта, вдруг качнулась, и на пороге появилась Марина Петровна со странным выражением лица. Липе показалось даже, что она подслушивала.

— С кем ты разговаривала?

Олимпиада пожала плечами:

— С газетой «Труд», а что случилось, Марин?

Марина Петровна вошла и оперлась руками об Олимпиадин стол. Никита Белов, который делил с Тихоновой кабинет и в данный момент с сосредоточенным лицом раскладывал пасьянс, незаметно переключил его на какой-то текст и зевнул, не разжимая челюстей.

— Ты так разговариваешь с журналистами?

Олимпиада перепугалась:

— Ну… да. А что такое?

— Позволь, но это же работа! Ты позволяешь себе болтать с журналисткой, как с подругой?!

Олимпиада смотрела ей в лицо и медленно осознавала, что дело ее плохо.

В университетскую бытность пришлось ей проходить практику на Российском телевидении. Ничего особенного она там не делала, в пресс-службе бумажки подавала и принимала, и еще замирала от восхищения, когда в буфете на седьмом этаже старого министерского здания на 5-й улице Ямского Поля встречала скучно жующих бутерброды «звезд».

Ничему путному она бы так и не научилась, если бы не начальник. То есть он не был ее непосредственным начальником, а был как раз «начальником телевидения», то ли генеральным директором, то ли первым заместителем, но иногда так получалось, что она присутствовала на совещаниях, подменяя его помощницу Таню, у которой всегда была куча дел.