Мне на работе попадет, и Олежка должен приехать!

Люсинда в кресле подвинулась в ее сторону и сказала, радостно блестя глазами:

— А ты говорила, что детективов в жизни не бывает! Вот тебе и не бывает!

Олимпиада возмутилась:

— Господи, что ты несешь, Люська! Ты только послушай, как он с нами разговаривает, будто мы… мы… будто он нас подозревает!

— А он нас подозревает, — с удовольствием согласилась Люсинда.

Детективчик получился первый сорт — милиция приехала, все соседи высыпали, всех допрашивают, и труп она нашла, она первая, целая история вышла, а намечался самый обычный, унылый и серый день! Правда, соседа немножко жалко, был он смирный, работал на заводе «Серп и Молот», выпивал умеренно и занимался «радиолюбительством» — у него в квартире был целый склад барахла, лампочек каких-то, проволочек и прочей чепухи. Люсинда видела, когда приходила убираться, и тогда же узнала, что он радиолюбитель. В прошлом году он проводил в армию сына Серегу, который был похож на Костика, славшего «военные приветы из далекого города Архангельска», и стол на проводы собирала тоже Люсинда.

Соседа жалко, но детектив ей очень нравился, и она этого стеснялась. Липа-то вон как сердится, глазищами сверкает! Интеллигентка, даже возразить как следует никому не умеет, зато ей, Люсинде, палец в рот не клади, она «бойкая девчонка», ей об этом весь Ростов говорил!

Из прихожей вернулся милицейский, сел на стул, отчего стул скрипнул и покачнулся, уперся ладонью в коленку и вдруг спросил:

— А напротив кто живет?

— Никто не живет, — ответила Олимпиада Владимировна. — Хозяева умерли давно, я их почти не помню.

— А вы давно тут проживаете?

— Всю жизнь! Мы с бабушкой жили, а потом она умерла, и я осталась одна.

— Что можете сказать про потерпевшего?

— Господи, ничего я не могу про него сказать! Мы все друг друга знаем в лицо, дом-то маленький! Он жил с сыном, сын сейчас в армии, забыла, как его зовут.

— Серегой зовут, — подала голос Люсинда. — В прошлом году проводили.

— Потерпевший выпивал?

— Мы с ним не выпивали! — опять встряла Люсинда. — А потому знать не можем! Ну, выпивал, конечно, но сильно никогда не пил!

— Черт знает что, — пробормотал старший лейтенант Крюков, — в субботу утром на мою голову!..

Тут его позвали на лестницу, и он вышел, и Олимпиада с Люсиндой опять остались одни.

— Мне на работу надо, — с тоской сказала Липа, — и что он там начальнице наговорил, страшно подумать!..

— Да ладно, разберешься, чего там!

— И кто мог его… по голове? — Олимпиада перешла на шепот. — У нас же тут все свои, чужих никогда не бывает!

— Может, он собутыльников каких привел?

Олимпиада пожала плечами.

В проеме возник старший лейтенант и поманил ее пальцем, тоже достаточно обидно.