— Что скажешь, Надаль?

— Наш агент в Детрике сообщил, что генерал Кильбургер приказал Смиту ехать в Калифорнию, но тот отказался, — ответил аль-Хасан. — А потом вдруг передумал и вызвался ехать. И это наводит на определенные подозрения. Думаю, что у него возникли подозрения и в Калифорнии он будет искать им подтверждения.

Гриффин заметил:

— Он врач. Он присутствовал на вскрытии. И ничего подозрительного обнаружить им не удалось. Ничего они не нашли. Вы сделали все очень чисто и умело.

— Но мы же не знаем, что именно обнаружилось при вскрытии, — возразил аль-Хасан.

Гриффин скроил гримасу.

— Ну, тогда убейте и его. Одну проблему это решает. Но сразу же возникнет другая. Две неожиданные смерти подряд — это будет выглядеть подозрительно. Особенно если жертвой будет жених и коллега доктора Рассел. И особенно если он уже успел рассказать генералу Кильбургеру о том, что на его жизнь покушались.

— Но если ждать, может получиться так, что будет поздно, — возразил аль-Хасан.

И снова в гостиной повисла напряженная тишина. Заговорщики переглянулись, а затем дружно устремили вопросительные и встревоженные взгляды на Тремонта.

Тот медленно расхаживал перед камином, на лбу его залегла озабоченная морщинка.

И вот, наконец, он принял решение.

— Гриффин прав. Лишний раз лучше не рисковать. Еще одно убийство сотрудника Детрика, это, пожалуй, уже слишком.

Они снова переглянулись. И дружно и согласно закивали. Надаль аль-Хасан окинул их презрительным взгля дом. Затем темные глаза под полуопущенными веками остановились на стоявшем в тени бывшем агенте ФБР.

— Что ж, — улыбнулся Тремонт, — так и порешим. А теперь самое время немного поспать. Завтра у всех нас очень трудный день. — Гости потянулись из комнаты, и он крепко и тепло пожал руку каждому из них. Снова само воплощение любезности и гостеприимства.

Аль-Хасан и Гриффин уходили последними. Виктор Тремонт сделал им знак задержаться."

"— Глаз не спускать с этого Смита. Следить за каждым его шагом. Даже чтобы в сортир не смел зайти без вашего ведома. — Какое-то время он, щурясь, смотрел на тлеющие в камине угли, точно надеялся увидеть там свое будущее.

Потом вдруг резко поднял голову. Аль-Хасан с Гриффином уже выходили из гостиной. Он снова взмахом руки подозвал их. И когда они приблизились почти вплотную, произнес тихо, но жестко: — Поймите меня правильно, джентльмены. Если доктор Смит вдруг станет опасен, его надо ликвидировать. И немедленно, это однозначно. Жизнь — это шаткое равновесие между риском и безопасностью, победой и поражением.