Громко сглатываю, наспех надевая штаны. Черт, я по-прежнему обращаюсь к нему на «вы», но оно и не мудрено. Не останавливаюсь одеваться, потому что я не хочу продолжения этой грязной ночи. Однако, Руднев не предпринимает никаких шагов, и это немного успокаивает меня.

- Удивительно, что после трех лет в детском доме ты осталась такой непорочной, Аля. И наивной. В возрасте, в котором ты туда попала, очень трудно вклиниться в семью безумно злых детей, не правда ли?

Только киваю головой. Мне не хочется говорить об этом с ним. Да, дети были жестоки со мной, и только Вероника была добра ко мне. Только благодаря ей я не сломалась.

- Я был не мягок. Но по-другому я не умею и не буду, а другие и вовсе не захотели бы.

Что это? Оправдание? Значит ли это, что он отпустит меня?

- Не оправдывай себя, - бросаю я, проходя мимо.

Сердце замирает, когда мы пересекаемся в тесном проходе ванной. Почти соприкасаемся телами. И в один миг он обхватывает мое запястье – сильно, заставляя меня притормозить и почти что уткнуться в его грудь.

Мы застреваем в проходе. Я перестаю дышать.

- Ты намазалась мужским гелем? – прищуривается он.

- Другие мне не понравились, - гордо вскидываю взгляд, вложив в свой взгляд максимум чувств, что я испытываю к этому человеку. Негативных чувств.

- Оправдания, как и извинения – не мой конек. Я лишь хочу тебя предупредить. Быть со мной рядом – опасно, и порой за это приходится платить высокую цену. Теперь ты носишь моего ребенка, Аля, и мне все равно, как ты хотела это скрыть и куда ты собиралась бежать…

- Я не…

- А ты собиралась бежать, Аля.

Замолкаю, встречаясь взглядом с янтарными глазами. Руднев не спрашивает. Он утверждает.

А я не оправдываюсь. Видимо, это тоже не мой конек.

- Я не хотела быть рядом с тобой. И я не хочу платить за эту высокую цену.

- Так распорядилась судьба. Так вышло, что мы друг другу не чужие люди, Аля, - ироничная усмешка трогает его губы.

- Что?

Руднев продолжает удерживать меня, раскрывая завесу тайны, известную только ему.

- Я бы никогда не подумал, что вы родные сестры. Разное воспитание, разные ценности… - его взгляд такой же туманный, как и его речь.

- Родные сестры? – недоверчиво и вызывающе.

- Твоя сестра – это моя бывшая жена. Моя роль уже ясна. Но ты в опасности, Аля. И одному богу известно, какую участь она приготовила для тебя.

- Я тебе не верю.

Руднев безумен. Такого не может быть. Уж за мои пятнадцать лет отец бы точно рассказал мне о таком, или?..

Хочу отодвинуться, уйти и не быть так близко к нему, но хватка Руднева лишь усиливается, а голос становится жестким, почти металлическим. Как в нашу первую ночь.

- Не верь. Просто умей молчать, когда того требует ситуация. Не всегда я смогу быть рядом – мое время заканчивается, Аля. Ты ведь помнишь, что мне осталось четыре месяца?

Помню.