– Как мило… – смотрит вокруг, оценивая очень сдержанную, я бы сказала, холостяцкую обстановку.

Заглядывает за угол, придирчиво знакомясь с домом Данилы, и покусывает губу, крутя на пальце кудряшку.

Хозяин входит в дверь в компании своей хихикающей девушки, и за то время, пока мы не виделись, оба успели обзавестись морозным румянцем, как и все остальные пришедшие со двора.

Капустин заботливо помогает Нике снять длинную шубу, под которой на его даме блестящие свободные брюки и короткий топ, и этот лук делает ее похожей на фиолетовый диско-шар, а ведь сегодня даже не Новый год.

– Ну просто человек-праздник, – слышу сухое замечание Тани.

Прикусив от смеха губу, наблюдаю за тем, как в дверь протискивается смутно знакомый мужчина с подносом, на котором возвышается гора шашлыка. Держа поднос над головой, он объявляет:

– Если кто-то хочет хавать, еда на кухне!

Напрягая мозги, пытаюсь вспомнить его имя, ведь мы явно когда-то были знакомы, но без толку.

Под очками глаза Альберта тоскливо смотрят на поднос, но Таня тянет меня и своего «парня» в гостиную, куда стекается часть гостей.

– Пошли… – шикает Альберту, который и так обреченно не сопротивлялся.

В гостиной два небольших кожаных дивана друг напротив друга, между ними деревянный журнальный столик, на крышке которого нарисована шахматная доска. Компания, галдя, рассаживается: парни плюхаются на мягкие диваны, девушки садятся тоже.

Скачу взглядом по лицам. Многие мужчины мне знакомы – это хоккеисты из юношеской команды Зотова и Капустина, по крайней мере основная их часть. Девушек я вижу впервые, и они рассматривают меня и Таню с не очень дружественным интересом, будто кто-то из нас двоих способен положить глаз на хоккеиста! Мне хватило первого и последнего раза, а Таня никогда спортсменами не интересовалась.

– Никто не хочет уступить девушкам место? – обращается она к шумной компании, повысив голос, чтобы ее перекричать.

– Сейчас все будет! – на наши с Таней плечи опускаются тяжелые ладони Страйка. – Зеленый, – обращается к одному из парней, —уступи даме место, давай-давай, двигай…

– Я постою… – отзываюсь, решив что сегодня я насиделась выше крыши.

Мужчина на краю дивана освобождает Тане место, я же отхожу в сторону, направляясь к широкому подоконнику, на котором лежит полосатая подушка. Беру ее и обнимаю руками, прижимая к животу. Вошедший в комнату Капустин хлопает по плечу Альберта, говоря:

– Проходи. Чего как не родной?

Поперхнувшись, парень дергается на месте и поправляет съехавшие от «ласкового» контакта с рукой Данилы очки, после чего пристраивается на диване рядом с Таней, заставив всех только слегка потесниться.

Данила стягивает с себя толстовку через голову и отправляет ее на стул в углу, оставаясь в белой футболке.