Откашлявшись, Данила смотрит на Зотова и говорит:

— Беру все риски на себя.

— Это как? — интересуется тот. — Сожрешь бумажку и предсказание не сбудется?

С дивана раздается дружный смех, я и сама вынуждена закусить губу, чтобы сдержать улыбку. Все это настоящий абсурд, но, черт возьми, мои губы дрожат.

— Ага. Еще три раза плюну в колодец и по дереву постучу, — обещает Даня.

Ника озорно хохочет:

— Я тоже постучу! Тяни! — снова предлагает Даниле носок. — Только не вскрывай! — кивает на печенье. — Я скажу, когда…

Капустин расслабленно достает закрученное рогаликом печенье и зажимает его в кулаке как человек, который точно знает — такая, как это несчастное печенье, вещь не может определить его судьбу, судьба полностью у него под контролем.

Пританцовывая под музыку, которую в колонки включил голосовой помощник, Ника предлагает «носок» всем по кругу: Альберту, который ныряет в него рукой с каменным лицом, Тане, следом девушке, рядом с которой моя подруга сидит…

Ника крутит бедрами, переходя от одного дивана к другому, и новоиспеченный парень Капустиной как под гипнозом следит за амплитудой их вращения до тех пор, пока не получает пинок под ребра от Тани, на щеках которой пляшут красные пятна.

Зотов помалкивает, когда Ника оказывается перед ним. Выдержав раздражающую паузу, все же протягивает руку и ныряет пальцами в красный носок, как и Капустин зажимая свое предсказание в кулаке.

Я делаю свой выбор без театральных представлений и лишних эмоций. У меня маленький ребенок и заниматься всякой ерундой — мое главное развлечение в последние годы.

После того как я достаю свое печенье, наш «оракул» тоже долго роется в носке, ответственно выбирая себе предсказание, после сообщая:

— Открываем по очереди и читаем вслух, — деловито командует, подходя к Капустину. — Зай, ты первый! — кивает Даниле, который пристроился плечом у стены, сложив на груди руки.

— Топи, Капуста, там не взятка! — топорно подбадривает Данилу тот самый Зеленый, считая, что его шутка уместна.

Даня вскрывает свое печенье и разворачивает скрученную в трубочку бумажку, после чего зачитывает:

— Ты скоро станешь… — замолкает, глядя на бумажку скептически, — да ну нафиг! — смеется и сминает в руке клочок, бросая его на журнальный столик.

— Безработным? — со смехом предполагает кто-то с дивана.

— Ну, За-ай, — возмущается Ника. — Это же шутка, что там у тебя? — подхватывает со столика бумажку и дочитывает. — Папой! Ты скоро станешь папочкой! — счастливо хлопает в ладоши блондинка.

Глинтвейн застревает у меня в горле, я вижу, что это происходит не только со мной.