— Все предсказания достались Зотову, вангую…

Слегка нервничая, слежу за тем, как тонкими пальцами Глаша вскрывает свой орех, из которого ей на колени падает кольцо из белого золота с бриллиантом “компромиссного” размера.

— У-у-у… — тянет Данила. — Я включаю камеру…

У Аглаи ошарашенное лицо, к которому подносит кольцо. Рассматривает его молча и без фейерверков, осторожно вертя пальцами.

Выдохнув, встаю со стула.

Все происходящее гораздо волнительнее, чем мне казалось еще вчера.

Чертовски.

Я волнуюсь, не зная, куда деть руки, поэтому опускаю их вдоль тела.

Аглая вскидывает на меня глаза, на ее щеках румянец.

Твою мать, я волнуюсь!

Я ни хрена не готовился, не заучивал речь, но даже комбинация из трех слов, которые собираюсь произнести, вызывает во мне бурю разных эмоций.

— Выходи за меня… — прошу, заглядывая в ее глаза.

Она сглатывает, а потом уголки ее глаз становятся влажными.

Блядь…

Тряхнув головой, она быстро смахивает со щеки слезу и кивает.

К свисту Страйка присоединяется взрыв праздничной хлопушки и громкие аплодисменты.

Мне вдруг кажется, что даже эти жидкие свидетели для нас лишние. Это слишком личное, чтобы делиться хоть с кем-то, но все уже случилось…

Протянув руку, подтаскиваю Аглаю к себе. Она утыкается лицом мне в грудь. Опустив его в ладони, прячется там ото всех.

Пф-ф-ф…

Не давая комментария ее тихому всхлипу, просто прижимаюсь губами к теплому виску и закрываю ее собой, обхватив руками."

"— Это значит “да”? — бормочу.

— Я люблю тебя, Зотов… — шепчет она.

— Я счастливчик… — говорю в ее волосы.

Эпилог

Четыре года спустя

Шум хоккейного стадиона вокруг меня многотонный.

Я не так часто бывала на матчах в последнее время, но сегодня финал кубка, и мой муж хотел, чтобы мы были здесь. Я и сама хотела, телевизионная трансляция никогда не заменит «живого» присутствия на стадионе, тем более мой муж оплатил для нас места в ВИП-ложе. Не представляю, во сколько ему это обошлось, но сейчас я благодарна за заботу как никогда!

Сердце взволнованно скачет и пляшет, пока слежу за тем, что происходит на льду.

От волнения поджимаю на ногах пальцы, каждый свисток пропуская через себя, ведь этот день… Марк горел им на протяжении десяти месяцев полного сезона НХЛ. Он и вся его команда, неотъемлемой частью которой мой муж является.

У него разбит нос и верхняя губа, но он отказался от медицинской помощи. Каждый раз, когда его лицо мелькает на экранах мониторов, я вижу следы крови и до скрипа сжимаю ручку детской переноски, стоящей на соседнем сидении.

Когда он на льду, то перестает быть моим.

Когда он там, внизу, все, что нас связывает — мое имя, написанное на его клюшке. Оно красуется на ней четыре года вместе с именем Маруси, а три месяца назад там появилось еще одно.