– Чувствуешь, как я хочу тебя? – спрашивает он, замечая испуг в моих глазах. – А я привык получать то, что хочу. Ты теперь моя жена! А жены спят с мужьями!

– Не с договорными! – пытаюсь увернуться. – Я не хочу, Давид. Такого договора не было!

– Договор всегда можно изменить, малышка. Это всего лишь бумажка.

И с этими словами он швыряет меня на кровать. Начинает расстегивать рубашку на себе, не сводя с меня своего обезумевшего взгляда.

– Нет, Давид, – прошу я. – Нет.

Пытаюсь отползти.

А он наклоняется и сразу же впивается своими губами мне в шею. Я уже чувствую его руки повсюду на своем теле.

– Пусти! – требую я и пытаюсь оттолкнуть его.

Но все мои попытки вызывают у него лишь усмешку.

– Какая горячая, – шепчет он мне в шею. – Моя.

Его слова похожи на бред. И сама ситуация бредовая. Вернее, была бы такой, если бы не была реальной.

Давид приподнимается и хватается за ремень на своих брюках и тогда я подгибаю одну ногу и со всей силой, какая только есть во мне, бью его в пах.

Тут же слышу мат и передо мной сморщенное лицо Давида.

Он продолжает материться, хотя слова сейчас выходят из него с трудом."

"Он сгибается в животе и руками берется за ширинку. И тогда я толкаю его в плечи и он заваливается набок. А я стремглав бегу в ванную и закрываюсь там.

Сажусь на пол и дрожу. От страха. Вдруг он решит сломать дверь? Оглядываюсь и мой взгляд останавливается на какой-то статуэтке. Приглядываюсь – голая женщина. Пробую на руку – довольно тяжелая. Тогда беру ее. Дам ему по башке, если удар в другую голову не помог.

Так и сижу на полу в ванной, возле двери, со статуэткой в руках. Прислушиваюсь, но ничего не слышу. Он же не умер? Да, ладно. От этого не умирают. Я много раз такое проделывала с навязчивыми ухажерами. Все живы оставались. Не благодарили, конечно, но обходили стороной потом.

Незаметно для себя засыпаю. Будит меня стук в дверь.

– Василиса, – слышу голос Давида. Уже нормальный такой голос, обычный. Без хрипов и дрожи. Значит, все в норме. – Выходи.

– Нет, – отвечаю я.

– Так и будешь там сидеть, что ли?

– Да. Пока ты не пообещаешь, что не будешь больше лезть ко мне.

Из-за двери доносится недовольное бурчание. Слова разобрать не могу, но догадываюсь. И потом уже четкое:

– Обещаю. Пока сама не попросишь, не притронусь к тебе. Выходи.

Ну, и самодовольный наглец! Пока сама не попросишь! Он так ничего и не понял…

– Нет, – опять говорю я и слышу удар в дверь. Кулаком? Но все равно продолжаю. – Нет, Давид. Ты пообещаешь мне это при сестре. При свидетеле.

– Ты что? Совсем дура? – по голосу слышу нарастающее раздражение. – Может, еще жить ее позовем к себе? Это наши с тобой дела и решать их будем только мы!

– Тогда я останусь тут. И через год ты вскроешь ванную, чтобы избавиться от меня, и обнаружишь мой труп.