Пару раз, на вид даже очень молодые, хотя я и понимаю, что в клуб могут попасть только совершеннолетние.

Морозов отлично справлялся с ролью телохранителя. Как только ко мне приближался кто-то из парней, Костя тут же оттеснял его, чтобы я без стеснения могла двигаться в ритмичном танце.

— Я слышал, и не раз, что ты хорошо танцуешь, но чтобы настолько!.. — улыбаюсь Косте.

— Спасибо! — благодарю за комплимент, сильно напрягая голос, чтобы перекричать музыку.

— Училась где-то?!

— Нет! Просто с детства очень люблю танцевать!

— Ясно!

Морозов смотрит поверх моей головы и замирает.

Я не сразу поняла, что произошло, поздновато спохватилась. Только когда Костя испуганно, мельком на меня посмотрел и сделал шаг назад, я повернула голову и впала в ступор.

Руслана Акиева я узнала сразу. Высокий, с чуть отросшей щетиной он выглядел зловеще, устрашающе. Сейчас он был одет в брендовую белую футболку и джинсы. И стоило ему подойти ко мне вплотную, как дурманящий запах хвои и цитрусов ударил мне в ноздри.

Я понять ничего не успела. Сильный захват за локоть, и вот я уже против своей воли, едва ли не галопом бегу через весь танцпол, периодически сталкиваясь с танцующими людьми.

— Пусти! — кричу, но вряд ли он слышит меня сквозь громкую музыку. Дёргаюсь изо всех сил, хочу вырваться из захвата, только сопротивления моего Акиев не замечает.

Пара ступенек вниз, и меня тащат куда-то влево. Узкий коридор чуть тускловатым освещением и поворот на права. Вроде как тут вип-комнаты для особых гостей, насколько я слышала.

Я не ошиблась. Так и есть. Руслан заходит первым и резким рывком тянет меня на себя.

Мы не проходим вглубь комнаты, считай, что у самой двери Акиев пригвождает меня к стене, одной своей массивной ладонью, он сцепляет сразу обе мои руки над головой, второй жёстко хватает за шею и подбородок, приподняв мою голову, фиксирует и впивается в мои губы своими.

"

"Я не переменно бы задохнулась, подавилась воздухом, если бы могла сделать хотя бы вдох, но Кай не дал мне такой возможности.

Он клеймил меня, обжигает, словно раскалённым железом.

Боль.

Очень больно, ведь он не щадит. С огромным трудом удаётся отмереть, встрепенутся и издать стон сопротивления.

Мне так страшно, что мышцы сковало дичайшим напряжением, и в какой-то момент мне показалось, я умру. Если он сейчас не прекратит, я точно умру!

Он не прекратил, не сделал этого, но обнял, — отпустил мои руки, которыми я тут же упёрлась в его грудь, попыталась оттолкнуть — Он обнял очень крепко, но при этом бережно. Губы тоже перестало печь. Руслан сейчас зацеловывал их, неуловимо и трепетно, словно желая всё исправить. Наверно, в этом положении как минимум я отвернутся могла, но ещё сильнее в ступор впала.