Ездил в Глазго по делам, и в Инвернесс — навестить друзей и поохотиться.

Мегги нагнулась, подобрала охапку древней соломы, мирно гнившей здесь лет двадцать, и принялась растирать спину лошади. Томас последовал ее примеру.

Севайво неожиданно резко повернула голову и попыталась укусить Мегги за плечо. Та едва успела отскочить, но запуталась в юбках и приземлилась на пятую точку.

— О, понимаю, — расхохоталась она, — солома чересчур жестка и раздражает ей кожу. Берегитесь, Томас, Пену тоже может не понравиться такая забота.

Пен громко заржал, но не пошевелился. Мегги принялась отряхивать с юбки грязь и травинки.

— Заметьте, она всегда пытается укусить взрослых и никогда — детей.

Томас наклонился, сжал ее руку и потянул, слишком резко, и оба это поняли. Она ударилась о него грудью. Никогда прежде ока не ударялась грудью о мужскую грудь и теперь даже растерялась немного от необычных ощущений.

Томас подумал, что слишком торопится. Но ничего не мог с собой поделать. И потому, окончательно потеряв голову, поцеловал ее. Не по-настоящему. Всего лишь легкое прикосновение губ.

Она не отстранилась. И не двинулась с места.

Хорошо. И никакого Джереми. Должно быть, он ошибся, и. какое же это облегчение!

Ее первый поцелуй, который подарил именно он!

Томас медленно поднял голову. Мегги смотрела на него не мигая. Потом коснулась губ кончиками пальцев. И наконец, нахмурившись, отступила."

"— Как странно, — прошептала она, продолжая расправлять влажные юбки. — Конечно, вам не следовало бы так поступать, но это не важно. Я почти не промокла, хотя дождь все еще льет.

Он снова запустил пальцы в темную гриву густых волос, слишком длинных, по мнению модников.

— Мегги, вы правы. Мне не следовало так поступать, но это всего лишь поцелуй. Ничего непристойного и, уж конечно, никакой серьезной попытки обольщения. Простите, что воспользовался ситуацией. — Голос его смягчился и стал чуть ниже, но в нем явно прозвучали нотки типично мужской гордости. — Это был ваш первый поцелуй. Именно я был первым мужчиной, который поцеловал вас.

— Ха, — фыркнула Мегги. — Ошибаетесь, милорд. Меня сто раз целовали.

— Томас, — терпеливо повторил он. — Меня зовут Томас.

— Знаю. Знаю. Позвольте сказать, что я целовала столько парней, что с трудом вспоминаю всех.

— Это во время вашего сезона?

— Нет, и по чести сказать… вероятно, я не должна врать, потому что мой отец викарий и вопрос искренности весьма для него важен, все эти парни были моими чертовыми кузенами. Видите ли, когда мне было тринадцать, я просила их поцеловать меня. Причем старшим я ничего не говорила и приставала только к своим ровесникам.

— А Джереми был старше?

— Да, и намного.

Только не Джереми.