Я в очередной раз пересматриваю видео с камер, когда раздается короткий стук в дверь и знакомый звенящий голос:

– К вам можно, Андрей Вячеславович?

– Проходи, Яна. Мне Кира о твоем приходе уже сообщила.

Слышится цокот каблуков, над столом нависает тень, пахнущая белой розой, и передо мной приземляется свежеотпечатанная стопка.

– Я несколько раз все проверила, ошибок быть не должно.

Отрываю взгляд от ноутбука и смотрю на Яну. Сегодня она в черной рубашке, застегнутой наглухо, но зрение не обманешь. У меня в кабинете не холодно, но я отчетливо вижу, что она без лифчика. И снова я должен взять на себя роль воспитателя, мать вашу. Ну не звонить же в отдел кадров и не перепоручать разговор с Липучкой им.

– Яна, сядь.

Липучка смотрит на меня с удивлением и, попятившись назад, садится.

– У меня замечание касательно твоего внешнего вида.

– А что с ним не так?

Дожил, е-мае С двадцатилетней девчонкой разговор о ношении белья должен вести. Что следующее? Поставлю в офисе аппарат с прокладками?

– Яна, в твоем виде меня устраивает все, кроме того, что на тебе нет бюстгальтера. Уверен, не только мне это очевидно. Исправь это к завтрашнему дню.

Яна краснеет так густо, что я почти испытываю к ней сочувствие, которое, впрочем, быстро сменяется вспышкой раздражения. Это же я по ее милости трачу время на обсуждение всякой женской хрени, которую руководитель обсуждать не должен. Чем она думала?

– Я думала, плотные рубашки…

– …не спасают, – подсказываю ей. – Хождение в таком виде на работу неприемлемо, ты сама должна понимать.

Оттого, что день выдался тяжелым и разговор мне, мягко выражаясь, неприятен, голос звучит заметно раздраженно. Подтверждение я вижу и на лице Липучки: брови насупила, плечи распрямила, губы подрагивают.

– Я всегда так хожу. Мой размер позволяет. К тому же у меня чувствительные соски и кружевная ткань их натирает.

Она выдает это на одном дыхании и с вызовом смотрит мне в глаза. Фраза «чувствительные соски» эхом резонирует в мозгу, воскрешая воспоминания, которые мне почти удалось стереть: я тяну розовую вершину зубами, Яна выгибается подо мной и стонет. От стремительно приливающей крови к члену хочется стиснуть зубы. Охрененно, Смолин. Середина рабочего дня.

– Пока ты работаешь у меня в офисе – реши что-нибудь. Ну или рассмотри вакансию, которую я тебе предложил. Возможно, в офисе Москва-Сити они готовы закрывать на это глаза.

– Я вас поняла, Андрей Вячеславович, – сухо произносит Яна. – Не думала, что это проблема, но если вы так считаете, то я завтра же это исправлю. Еще будут замечания?

– Нет, можешь идти.

Яна, гордо неся голову, покидает мой кабинет, а я вместо звонка Илье, с которым мы договорились встретиться у него в ресторане, незапланированно набираю Арину.