Не беспокойся.

— Я ее забираю, — поднимаю папку с пола и показываю Виолетте. Киваю охране. — Уходим, парни.

Спускаемся по лестнице, зажимаю папку под мышкой. Как будто ничего такого, а интуиция все никак не может успокоиться. Зудит как назойливый комар.

— Вы к себе, Демид Александрович? — спрашивает Сергей. Он отводит глаза, я осматриваю себя.

Черт, вверху две пуговицы оторваны. Надо сменить рубашку.

— Да, к себе, — киваю хмуро. Хочется не просто переодеться, а отмыться.

Становлюсь под прохладные струи. Не буду сегодня смотреть документы, все завтра.

Оборачиваю вокруг бедер полотенце, выхожу из ванной. Беру в руки телефон, но в чате с Ариной по прежнему тишина.

Внутри волной поднимается глухое раздражение. Что я здесь делаю? Занимаюсь какой-то херней. Девок левых откачиваю, документы таскаю, которые ко мне не относятся. А моя без пяти минут жена включила игнор.

Уже любой массаж должен был закончиться. Достаю из шкафа джинсы и футболку, набираю охрану.

— Через десять минут выдвигаемся, Андрей.

— Как выдвигаемся, Демид Александрович? — в его голосе сквозит едва ли не отчаяние. — Вы же ночевать тут собирались?

Я все понимаю. Парни настроились на расслабон, а тут за руль и в дорогу. Но я должен ее увидеть, причем прямо сейчас.

— Я сам поведу. Будете с Серегой пассажирами. Десять минут и выдвигаемся.

Скорбный вздох в трубке старательно игнорирую.

Переживут. Но я должен увидеть Арину.

Папку с документами забираю в последний момент.

* * *Арина

— Я вас не знаю, — отвечаю холодно.

Я говорю правду, мужчина, который с наглой ухмылкой пялится из-за соседнего столика, мне незнаком.

— Это все, что ты мне можешь сказать?

Пожимаю плечами, не выдавая волнения.

— Я вас в первый раз вижу. Очень надеюсь, что в последний.

Это совершенно точно, иначе я бы его запомнила. С такой-то внешностью. Он вызывающе, я бы даже сказала, раздражающе красив. И уверен в себе как положено настоящему говнюку. А от откровенного раздевающего взгляда возникает непреодолимое желание встать под душ.

— Не беда, — отвечает с раздражающей улыбкой, — можем познакомиться.

— Нет нужды, вы мне неинтересны, — отворачиваюсь, но незнакомца это явно не устраивает.

— Очень недальновидно, Ольшанская, — с тихой угрозой в голосе говорит он, и это становится последней каплей.

— Я еще не Ольшанская, я Покровская, — стараюсь, чтобы прозвучало достаточно резко, — но это не помешает мне сейчас позвонить моему будущему мужу и сообщить о маленькой проблеме в вашем лице.

Достаю телефон, собираясь провернуть тот же финт, что и с Виолеттой. Только если та сразу испугалась, то незнакомец остается абсолютно спокоен.