Зимой дачники в Кресты не ездили, и Вера с опаской стала думать, кто бы это мог быть. Пока она раздумывала, машина их нагнала. Путницы сошли с колеи, давая проехать, но машина остановилась."

"— Куда топаете, девочки? — спросил водитель.

— В Кресты топаем, юноша, — ответила Вера. Голос мужчины ей показался знакомым.

— Ой, Петр Григорьевич, это же Валя с матерью, — радостно сообщил водитель сидящему рядом пассажиру.

— Глеб, — прошептала Валя.

Михеев вышел, открыл заднюю дверь и запустил туда путешественниц.

— Как тепло, — обрадовалась Валя.

— Ясное дело, это же не колымага «Луга — Новгород», — заметила Вера.

— Петр Григорьевич, узнаешь девушку со Среднего проспекта? — спросил Глеб, трогая с места.

— Без лисьей шубы не узнаю, — признался подполковник и, повернувшись к женщинам, предложил:

— Давайте, красавицы, знакомиться. Я Петр Григорьевич Ерожин. Это для молодицы Вали, а для Веры просто Петр.

— Чего же знакомиться, раз вы нас знаете? — удивилась Вера.

— Одно дело: знать по делу, другое по телу… — скаламбурил сыщик Ерожин и пожал путницам руки.

Часть вторая

ДОБРЫЙ УБИЙЦА

24

Удар гонга прозвучал торжественно и глухо.

Это означало, что служитель поместья господин Морвиль приглашал обитателей замка Тур Даржан к завтраку. Гоги Ираклиевич зевнул и посмотрел в окно. Яркий солнечный луч резко пробивался в щель между ставнями. Маэстро вовсе не жаждал вставать, и завтракать ему совсем не хотелось. Вчера после концерта артиста привезли сюда уже к ночи, до часу кормили ужином, да еще заставили играть на старинном клавесине. Гоги немало выпил и, вместо того чтобы рано лечь и выспаться, шалил до трех. Клавесин оказался расстроен, две клавиши у него западали, но пианист увлекся и, вдохновленный игрой на антикварном чудовище, долго потешал публику. Сегодня Гоги предстояло давать серьезный концерт, и такое поведение маэстро накануне выступления было возмутительно. Перед сном, возле огромного камина хозяйка развлекала гостей ужасными анекдотами из истории замка. Она поведала, что в правом флигеле есть комната, где по странному роковому совпадению, начиная с семнадцатого века, умирали все мужчины рода Даржан. Завел эту печальную традицию прапрапрадед Сьюзен, Ив Мария Клод де Даржан. Его принесли в злополучную комнату после дуэли, и он в ней скончался от ран.

Затем Сьюзен подробно описала последующие смерти. Комнату прозвали «шамбр де кадавр», и гостей никогда в ней не оставляли на ночь.

По словам Сьюзен, прислуга не раз замечала, как из этой комнаты по ночам выскакивают призраки и раздается жуткий смех.

— Я хочу, чтобы меня именно туда поселили на ночлег, — потребовал Гоги Ираклиевич.

Сьюзен возражала. Все отговаривали маэстро, но Гоги уперся.