Рассеянностью старенькая учительница по сольфеджио страдала постоянно Она вернулась с полдороги и, войдя в свой сад, услышала звуки рояля. Этюд Рахманинова по руке лишь профессиональному пианисту. Блюм слышала мастера. Анвар с таким упоением отдавался миру звуков, что не заметил, как она вошла. Серафима Аркадьевна тихо — присела в углу на краешек кресла и затаила дыхание. Анвар играл без партитуры, по памяти. Наконец он оторвал пальцы от клавиш, медленно закрыл крышку рояля и замер.

— Вы — большой пианист, Анвар. Почему вы скрываете свой талант?! — не выдержав потока эмоций, воскликнула учительница музыки.

Анвар вздрогнул и оглянулся. В его прекрасных глазах застыли гнев и обида. Но молодой человек быстро взял себя в руки. Тогда он и попросил ее никому никогда не говорить о том, что она видела и слышала.

— Если об этом станет известно, мне придется переехать в другой город. В противном случае моей жизни грозит опасность, — признался тайный музыкант.

Случайно открывшись хозяйке, Анвар стал частенько по вечерам садиться за инструмент.

Он попросил госпожу Блюм говорить соседям, что это она музицирует.

Звуки рояля из ее окон звучали и раньше, а для того чтобы различать руку пианиста, надо быть профессионалом.

Среди соседей Блюм таких не наблюдалось.

Тут жили простые, далекие от Парнаса работяги-новгородцы."

"Учительница музыки свято исполняла данное Анвару обещание и, лишь узнав о его гибели, поделилась тайной покойного с подругой.

— Анна Степановна предупредила свою приятельницу, что с ней хочет поговорить следователь Ерожин, поэтому к свиданию с подполковником Серафима Аркадьевна была готова.

Женщине это визит был кстати. Она очень тяжело переживала гибель Анвара.

За два последних года постоялец стал для нее самым дорогим и близким человеком. И поговорить о нем ей было необходимо.

Петр Григорьевич очень быстро понял, что госпожа Блюм не просто квартирная хозяйка убитого грузина. Заплаканные глаза Серафимы Аркадьевны, ее трясущиеся руки, которыми она наливала чай гостю, — все говорило о том, что женщина пережила большое горе.

Петр Григорьевич очень внимательно выслушал пожилую даму. Его особенно интересовали подробности, относящееся к прошлой жизни убитого. Но именно об этом сыщик почти ничего не услышал.

Блюм не знала настоящей фамилии горца. Не могла сказать, в каком городе Грузии он родился и вырос. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что Анвар имел консерваторское образование.

— В музыкальной школе так поставить руку невозможно. Только в консерватории, — утверждала Блюм.

Учительнице сольфеджио с почти полувековым стажем можно было верить. Но больше всего поразил Ерожина рассказ Блюм об образе жизни грузина. Все вечера Анвар, как правило, проводил дома.