Во-вторых, не в Новгороде, а в Москве. В Театре современной пьесы. Слушай. Читаю:

""Уважаемый Петр Григорьевич! Мне было очень неловко, что я вам принесла столько неприятностей. Из областного театра я ушла.

Рискнула поступить в антрепризу. Один хороший человек принял участие в моей судьбе.

Очень была бы рада видеть вас с супругой на премьере. Не думайте, пьеса серьезная, и я очень волнуюсь. Нателла Проскурина"".

Надя отложила записку.

— Что скажешь?

— О чем говорить, раз мы все равно опоздали. А что за спектакль?

Жена развернула пригласительный билет.

— «Бал Сатаны» по роману Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Инсценировка и режиссура Марка Тулевича.

— Опять Нателла голая на сцене торчать будет, — усмехнулся Ерожин.

— Почему голая? — не поняла Надя.

— Потому что на балу Сатаны Маргарита сидит голая. Я этот спектакль сто лет назад на Таганке видел, — ответил Ерожин и вспомнил, что в Театр на Таганке его затащила Соня Кадкова.

— А может, она вовсе и не Маргариту играет? — предположила Надя.

— Мастера или Сатану изобразит? — съязвил Петр.

— Наверное, ты как всегда прав. Тем более жалко. Ты же любишь красивых женщин, — улыбнулась Надя.

— Пойдем в другой день. Сегодня мне не до театра.

Супруга снова углубилась в прессу. Петр Григорьевич внимательно посмотрел на жену, минуту подумал и неожиданно попросил:

— Сходи в магазин, если не устала. Купи водки. Надо же нам ремонт обмыть.

— Тебе сейчас пить вредно, — не очень решительно возразила она.

— Немного можно, — настаивал Петр Григорьевич."

"Надя поднялась с кресла и подошла к шкафу. Ерожин нетерпеливо наблюдал, как жена одевается. Как только за Надей закрылась дверь, он выхватил из-под подушки конверт, достал письмо Шуры и, усевшись под лампу, принялся читать. Дочитав до конца, задумался и перечитал снова. Закончив чтение, подполковник встал и, слегка прихрамывая, пошел с письмом по квартире. Обойдя комнату, заглянул на кухню, постоял, размышляя, подвинул стул, забрался на него, открыл дверцу антресолей, где некогда лежал кейс с долларами Вахида, засунул туда письмо, поставил стул на место и вернулся на тахту.

Когда Надя объявилась с пакетом напитков и провизии, Ерожин, лежа на спине, продолжал изучать иллюстрированный журнал.

— Ты поднимешься и сядешь в кресло или прикажешь подать тебе ужин в постель? — спросила она, снимая пальто в прихожей.

— Я поднимусь и сяду в кресло,. — мрачно ответил Петр Григорьевич.

— Тогда поднимайся, — попросила Надя и исчезла на кухне.

Подполковник покинул тахту и, прихрамывая, направился к шкафу. Его махровый халат после «кадковского» погрома чудом уцелел, и Ерожин с удовольствием в него облачился.