Но ночевали они вновь у него на Невском. Девушка, потрясенная щедростью своего друга, уже не могла ему отказать ни в чем. А Эдик умело и быстро развращал свою юную племянницу. Днем Валя повидалась с мамой и, показав ей документы на квартиру, лишила ту возможности возмущаться поведением дочки.

Эдик жаловался, что его бизнес очень опасен и он, чтобы сохранить свою жизнь, должен скрываться от конкурентов. В городе, где бизнесменов убивают каждый день, такие байки выглядели вполне правдоподобно. Поэтому Вера дочке поверила и согласилась познакомиться с ее женихом, когда тот посчитает нужным. Казалось, Кадков предусмотрел все. Кому придет в голову искать его в Питере по адресу Вали Никитиной? Кадков не мог понять, как вычислил его московский мент. Но, став хладнокровным убийцей и преступником, Эдик все же сохранил привычки шалопая и соблазнился часами депутата Звягинцева. Имея страсть с юности к дорогим часам, он напялил себе на руку «Ориент» депутата. Жадность побудила Кадкова прихватить Зойкину шубу и подарить ее Вале. Да и направляясь к актрисе Проскуриной за брошкой чеченца, кроме желания насолить московскому следователю, Эдик руководствовался обыкновенной человеческой жадностью.

Но этого Кадков о себе осознать не мог. Он лежал в темной палате с решетками на окнах и пытался найти звено, которое оборвалось.

«Если они сумеют раскрутить все эпизоды, мне крышка, — вдруг понял убийца, — но я и им устрою сладкую жизнь. Теперь мне известно от Соньки все. Знаю, как она с ментом засадила меня за решетку. Я расскажу такие подробности, от которых им не отмазаться. Ни ей, ни менту, ни ее папашке-генералу. Жаль, что я не успел пощипать Сашку Кленову. Предок немало денежек в нее всадил».

Эдик улыбнулся в темноте, представив, как журналисты, падкие на скандалы, станут прыгать от радости, получив от него сенсационные подробности. Он увидел словно наяву цветастые заголовки газет со своими фотографиями.

Неясные тихие звуки прервали мстительные мысли Кадкова. Как открылась дверь, он не услышал, ощутил лишь движение воздуха от приблизившегося человека. Потом понял, что кто-то склонился к его лицу.

— Сейчас я тебя, гада, придушу. Но сначала ты расскажешь, куда дел вещи из тайничка отцовской гостиной и валюту Ходжаева. Где доллары из московской квартиры? — раздался зловещий шепот.

Губы незнакомца приблизились, выдыхая слабый запах дорогого коньяка. Эдик онемел.

Леденящий ужас сковал все существо убийцы. Он не знал, что бывает так страшно. Внизу живота вдруг заныло и сделалось мокро. Ему хотелось все выложить, лишь бы исчез этот невидимый человек. Эдик силился открыть рот, но спазмы сжали горло, дышать стало нечем.

Страшный невидимка что-то еще шептал, но Эдик уже не слышал. Сердце Кадкова остановилось.