Помогите отыскать. Он вас послушается, — сменил Бобров приказной тон на просительный.

— Вот это другой разговор, — смягчился генерал. — Попробую. Но Петро только сегодня вернулся в Москву, и мы еще не встречались. Не знаю его планов.

Никита Васильевич поблагодарил и вызвал своих ребят на совещание. Волков доложил о принятых мерах:

— Все службы уже задействованы, но результатов пока нет.

О том, что результатов пока нет, Бобров знал и сам.

— Возьми, Тимофей, Курский вокзал под личное наблюдение. Побоится он самолетом лететь. Поездом легче улизнуть. Предупреди дорожную милицию. Пусть на тех поездах, что в грузинскую сторону направляются, купе проводников обшарят. Эти шельмы любят денежки в карман класть и пускать к себе зайцев. Я бы на месте грузина именно так и по"" ступил.

Совещание прервал звонок министра. Услышав, что пока убийца знаменитого маэстро не найден, министр приказал усилить работу и связаться с посольством Грузии в Москве:

— Пускай свои службы тоже подключают.

Много толку от них не будет, но дипломатию соблюдем.

— Слушаюсь, товарищ министр, — без особого энтузиазма ответил Бобров и обещал генералу держать его в курсе дела.

Первое сообщение, прибавившее Никите Васильевичу оптимизма, поступило не из Курского вокзала, а именно из аэропорта Домодедово. Человек с фамилией Ахалшвили пытался купить билет на тбилисский рейс. Но поведение кассирши показалось ему подозрительным, он выхватил у нее из рук свой паспорт и смешался с толпой. Бобров вызвал машину и с оперативной группой помчался в аэропорт. Полковник не любил быстрой езды, но сегодня сам торопил водителя;

— Что ты, Коля, тащишься, как трактор?

Прибавь. Упустим грузина. Он где-то там топчется, — ворчал Бобров, хотя водитель и так гнал сто сорок. Больше управленческая «Волга» выжать и не могла.

В Домодедово Никита Васильевич собрал руководителей всех силовых служб и велел прочесать все вокруг аэропорта:

— Обыщите все закоулки. Ахалшвили мог выбросить свои вещи, если понял, что в капкане, — потребовал Бобров.

Прошел час, но убийца задержан не был.

Никита Васильевич еще раз позвонил генералу Грыжину. Иван Григорьевич и сам был растерян.

— Странная штука. Не знаю, что и думать.

Телефоны Петро молчат. Молчит мобильный его помощника. Но самое удивительное, что никто не берет трубку в квартире Аксеновых на Фрунзенской набережной. Чертовщина какая-то, — жаловался генерал.

Бобров поблагодарил Ивана Григорьевича за старания и просил связаться с ним, если Ерожин объявится. Настроение полковника начало быстро падать. Он уже хотел вернуться на Петровку, но тут появилась девушка — лейтенант милиции — и осторожно выложила ему на стол что-то, завернутое в газету.

— Что это, красавица? — спросил Бобров.