К ночи гостья выбрала из кипы одеял Халита мягкую стеганую курпачу, оправленную малиновым шелком, и, глянув на Алексея, вышла на улицу. Метров за триста от домика промысловиков из огромного камня бил ключ и начинал свой путь маленький ручей. Видимо, гостья тут уже бывала и уверенным шагом направилась к этому камню. Их первая ночь запомнилась Алексею не только прекрасным телом узбечки, ее темными пьянящими глазами, упругой грудью с темными торчащими сосками и бархатной смуглой кожей, но и звездами над головой. Со стороны гор слышался волчий вой, а вокруг все звенело от песенок беданы. Так в Узбекистане зовут перепелку. Эта была необычная, волшебная ночь.

— Я на выходные приеду к тебе в Андижан, — пообещал Алексей, когда утром попутный «газик» загудел возле домика. Водитель возвращался в город, и красавица уезжала с ним.

— Я сама к тебе приеду. Меня никогда не ищи, — сказала она на прощание. Алексей и не искал. Но каждый день поглядывал на дорогу. Тогда он и занялся изучением узбекского языка…

Звонок прозвенел в половине пятого. Ростоцкий вздрогнул. Так далеко от кабинета он улетел в своих мыслях.

— Нас посадили в Нижнем. Три часа маяли, и, кажется, теперь полетим. Во всяком случае, посадку объявили, — сообщил Ерожин.

Ростоцкий отзвонил домой Шуре и сказал, что привезет гостя:

— Я не знаю, каким временем располагает Петр, но если он сможет у нас заночевать, будь готова. Придумай что-нибудь на ужин, — попросил Алексей, накинул пуховик и вышел к машине.

Больше девяносто Алексей гнать не решился. На скользкой бетонке уже через пять километров он насчитал две аварии.

Каким чудом Ерожин сумел отыскать Халита, Ростоцкий не знал и гадать не хотел. Он был уверен, что Петр летит к нему именно по этому поводу и сам все расскажет. Немного удивила Алексея та таинственность, которой обставил свой прилет Ерожин. Почему он не хотел, чтобы Надя знала, куда отправился ее муж? Но Ростоцкий слово сдержал и в Москву не позвонил.

На посту, перед выездом на трассу Москва — Астрахань, машину остановили. Инспектор долго смотрел в документы и ходил вокруг микроавтобуса. Алексей боялся, что страж дороги решит проверить его на алкоголь. За обедом с немцами он выпил три рюмки водки, и запах мог сохраниться. Но обошлось. Не найдя повода для поборов, инспектор, глядя поверх головы Ростоцкого, вернул документы и козырнул на прощание.

Добравшись без приключений до аэропорта, Алексей запер свой микроавтобус и вошел в зал. Судя по табло, самолет из Москвы посадку еще не совершил. Ростоцкий расстегнул пуховик и уселся в кресло.

«Хорошо бы, если Ерожин привезет Халита с собой», — думал Ростоцкий и снова улетал в воспоминания.

Когда красавица узбечка навестила домик промысловиков еще раз, Халит дома был.