Получается, будто Федор Николаевич просто согласился участвовать в спектакле, поставленном следователем Ласкиным. Можно, конечно, считать, что отец спасал сына от тюрьмы. Но на самом деле Волков-старший хотел денег, высокого общественного положения, уважения и даже зависти окружающих. Он использовал семейную трагедию, смерть Олега, чтобы обрести известность и стать богатым. И ему это в полной мере удалось. Федор получал от Отара столько денег, сколько ему требовалось. Олигарх более чем щедро платил за удочерение Элеоноры и молчание Федора с Николаем про то, что в машине еще был Гиви. Скажи, это нормально для отца – удочерить чужого ребенка и покрывать того, кто устроил аварию, во время которой погиб его собственный сын, чтобы обзавестись капиталом? И почему тебя удивляет поведение Евгении? Она – дочь своих родителей, член семьи, где старательно соблюдают внешние приличия, очень зависят от мнения окружающих, патологически жаждут славы и денег и не имеют никаких моральных принципов. Женя элементарно испугалась, что слушок о ее дочке-развратнице побежит по Москве, ударит по репутации Волковых и поток наркоманов, отпрысков богатых людей, поредеет, отчего у Федора Николаевича начнутся финансовые неурядицы. Учти еще такой момент: мать Джины, взрослая женщина, по-прежнему, как и много лет назад, мечтает добиться любви родителей. Но Марине Евгеньевне и раньше не было дела до дочери, в ее детстве и юности, и сейчас актриса не особенно ею интересуется. А Федор Николаевич, похоже, больше любит Николая, к Евгении же относится снисходительно. Ее не считают умной и талантливой, панибратски называют Женечкой. Вот доктор Волкова, не желая, чтобы ее Джина доставила родным неприятности, в кои-то веки и решила поступить по-взрослому – попыталась самостоятельно справиться с проблемой. Она по-своему любит дочь и хочет перевоспитать ее. Джина – родная кровиночка, а мальчишки-наркоманы ей чужие, их не жалко. Знаешь, что Евгения сказала во время допроса? «Все равно они бы скоро умерли. От наркомании не излечиваются. Парни спустя годы после курса лечения вернулись бы снова к своему пристрастию. Они не жильцы».

– Но Джину в конце концов все-таки заперли! – воскликнула я.

– Это Карелия Львовна виновата, – вздохнул Макс. – Она не просто помощница главврача, а давний друг семьи. И знала, что Джина страдает нимфоманией. Евгения советовалась с ней, когда выяснила, что дочка спит с пацанами, а вот отцу не рассказывала. Боялась, что он взбесится от злости, поэтому врала ему, будто Джина вылечилась. Карелия Львовна считала, что Федора Николаевича необходимо поставить в известность. У них с Женей по этому поводу постоянно шли споры.