Юлия Сергеевна ведет уроки, сеет разумное, доброе, вечное, пытается вбить в ребячьи головы знания о писателях и книгах, но основная ее задача состоит в ином.

Подростки часто чувствуют себя одинокими, у них много как реальных, так и нафантазированных проблем, и не надо думать, что дети обеспеченных родителей, которым по карману отсчитать не одну тысячу долларов за учебный триместр, беззаботно счастливы. Часто бывает как раз наоборот. Ребята из обычных семей рады получить на день рождения дорогой телефон или новый ноутбук, а тинейджера, который живет в загородном доме и приезжает в гимназию на джипе с шофером, намного сложнее привести в восторг.

У него есть все, ему уже ничего из материальных благ не хочется, но он крайне нуждается в родительской любви, жаждет внимания и уважения со стороны взрослых, а в большинстве случаев рядом нет человека, которому можно излить душу. Вот Юлия Сергеевна и исполняет роль жилетки, советчицы, всепонимающего и всепрощающего товарища.

Почему бы Волчек не устроиться в кабинете с табличкой «Школьный психолог»? Тут заключена тактическая хитрость. В гимназии работает Николай Владимирович, вот он-то и восседает в комнате с вышеупомянутой надписью на двери.

Специалист проводит тестирование, помогает детям определиться с профессией, он заботлив и внимателен. Но! Вспомните, пожалуйста, о вредном характере подростков – они ведь воспринимают почти всех взрослых как врагов. И мы живем не в Америке, где к психотерапевту население ходит чуть ли не с пеленок. Российский подросток путает психолога с психиатром, он никогда добровольно не пойдет к Николаю Владимировичу и не скажет: «У меня проблема, давайте об этом поговорим».

Другое дело Юлия Сергеевна. С ней, простой учительницей, часто шушукаются и мальчики, и девочки. Волчек в курсе дел многих учеников, и, если ей кажется, что в ситуацию нужно вмешаться родителям или администрации школы, в классе, где учится ребенок, чье настроение обеспокоило Юлию Сергеевну, появляется психолог с очередным тестированием, призванным выявить проблему конкретного учащегося. Я остаюсь в тени, у меня репутация человека, которому можно доверить любую тайну.

– Хитро придумано! – воскликнула я.

– Мы стараемся, – сказала собеседница.

 – Подростковый возраст – сложное и опасное время. Возможно все, даже суицид. Так с чем вы пришли? Насколько я поняла из беседы с руководителем вашего агентства, речь пойдет об одной из наших учениц?

Я рассказала Волчек о девочке в полицейской машине. Юлия нахмурилась.

– Почти наголо обритая девочка с большими карими глазами? Не представляю, о ком идет речь. В основном наши ученицы до тошноты гламурны, почти все они блондинки с локонами, и никогда не явятся на занятия, не уложив волосы должным образом.