Присутствующий в студии сын Софьи Вадим приподнялся над диваном, улыбаясь и раскланиваясь.

– А может, они и не спали там вовсе! – снова выкрикнул кто-то из зрительских рядов.

– Кто знает, кто знает! – Халатов хитро улыбнулся и коварно объявил рекламную паузу.

На экране пошла реклама фотобанка «Визуал».

– А ты как думаешь, спали они или не спали? Гуреев с этой Соней? – спросила меня Натка.

– Какая, собственно, разница? – пожала плечами я. – Вот ты спала и с Романовским, и с Голиковым, и еще как минимум с тремя мужиками. И что, у тебя от них пятеро детей?

– Точно, переспать – не значит забеременеть, слава богу, – запоздало сообразила сестрица и даже потянулась перекреститься, но передумала и только стерла пот со лба. – Иначе какие пять? Сто пятьдесят пять детей у меня было бы, вот ужас, страшно представить…

Она взволнованно забубнила, что-то такое подсчитывая, а я воспользовалась паузой, чтобы сходить в туалет. Мне не хотелось пропустить следующую часть ток-шоу, я неожиданно для себя увлеклась просмотром. Глупо, конечно, но не упускать же подвернувшуюся возможность заранее составить впечатление об участниках предстоящего судебного процесса!

– И я вновь приветствую вас в студии ток-шоу «Посидим, поговорим!» – словно лично мне сказал Халатов, когда я вернулась из забега к удобствам. – И предлагаю послушать Анну Горлову, которая считает себя дочерью великого Роберта Гуреева. Анна, почему вы так думаете?

Камера наехала на молодую даму, расположившуюся на лобном диване в окружении двух потенциальных братьев.

– Во-первых, здравствуйте. – Дама улыбнулась в камеру и легким движением поправила безупречно завитой локон – антрацитово-черный, как у предполагаемого папы.

– Здравствуйте, Анна, так почему вы…

– Во-вторых, я попросила бы меня не перебивать, – сказала дама, и бесцеремонный Халатов от изумления всхрюкнул и замолчал, а я едва не хлопала в ладоши: мне очень понравилось, как держится эта женщина, – настоящая Железная леди.

При взгляде на Анну Горлову в голову приходили слова «порода», «харизма», «стиль» и «воспитание». И еще «деньги», конечно.

С деньгами у дамы явно не было проблем, одно ее элегантное шелковое платье благородного серо-стального цвета стоило больше, чем костюмы четырех присутствующих на сцене мужчин. А были еще роскошные туфли, красные подошвы которых недвусмысленно намекали на впечатляющий ценник, жемчуга в ушах и одинокое колечко с бриллиантом такого размера, что отбрасываемые им солнечные зайчики запросто могли бы затоптать некрупного слона.

– О том, кто является моим родным отцом, я знаю от матушки, – сказала Горлова, акцентировав слово «родным».