Я записал на ладони, чтобы спросить Мелинду попозже, но забыл.

Мужчины и женщины хотят разных вещей.

Мужчины все время хотят чего-то от женщин. Например, их тела. А женщины должны остерегаться этих опасных желаний.

Это вызывает у меня кучу вопросов и сомнений.

Во-первых, разве женщинам от мужчин ничего не нужно? Только мужчин интересует секс?"

"Во-вторых, я тоже вырасту и превращусь в мужчину, готового на все ради секса? Которого женщинам нужно остерегаться? Утрачу контроль над собой, как, судя по всему, делают все мужчины?

Если да, то я не хочу вырастать.

Я думаю о Саге, о том, какие мягкие у нее губы.

Об аромате ее розовых волос и тепле ее кожи. О фейерверке внутри, когда она меня поцеловала, об ощущении, что это самый важный момент в моей жизни, что он разделил мою жизнь на части – до и после поцелуя – и что моя жизнь никогда уже не будет прежней.

Сага меня не боялась. Она сама хотела меня поцеловать.

Все это не укладывается у меня в голове.

Может, только мужчины-мусульмане опасны. Может, все дело в той книжке, которую они читают, – Коране, – потому что там написано, что они должны воевать с неверными.

Я видел по телевизору мужчин в черных масках с черными флагами с арабской вязью. Они взрывают себя, направляют грузовики в толпу, отрезают головы пленникам и хотят создать во всем мире халифат. Я боюсь, что они придут и сюда тоже, но глубоко внутри считаю, что тут им не захочется иметь халифат.

Тут слишком скучно. Даже для безумных религиозных фанатиков.

В Библии написано, что нужно любить ближнего, как себя самого. Нельзя причинять ближним вред, убивать их, так нам объяснил учитель. Но Сага утверждает, что христиане во имя Бога убили больше людей, чем мусульмане.

По ее мнению, любая религия опасна и превращает тебя в раба, потому не стоит слишком увлекаться религиозными учениями.

Я не знаю, чему верить.

В Бога я, во всяком случае, не верю, потому что если он существует, то позволил маме умереть от рака, и тогда я не хочу иметь с ним ничего общего.

Я упаковал Эйфелеву башню в картонную коробку и закрепил на багажнике мопеда Мелинды. Задание нужно будет сдать после обеда. Положив дневник в рюкзак, я поехал на заброшенный завод.

Вообще-то, мне нельзя ездить на мопеде, поскольку мне еще нет пятнадцати, но в Урмберге этот закон не работает.

Здесь все ездят на мопедах, потому что другого выбора у них просто нет. Папа против того, чтобы мы ездили в снегопад, но он еще спит, а я собираюсь ехать осторожно. Я сворачиваю к постройкам из ржавого железа. Мопед немного заносит на снегу, но мне удается удержаться в седле. Небо зловещего, темно-синего, почти фиолетового цвета. Стая черных птиц кружит над крышей.

Я достаю коробку и вхожу в разломанную дверь под желтой табличкой «Вход посторонним воспрещен».