Собака тащится за ней. Я вижу, что собака тоже прихрамывает.

В кухне воцаряется тишина. Ханне вертит кофейную чашку в руках и недоуменно смотрит на нас.

– Прости, – говорит она, встречаясь со мной взглядом. – За то, что я тебя не узнаю.

Я отмахиваюсь.

– Ничего страшного.

Ханне кивает, переводит взгляд на Манфреда и улыбается:

– Щетина тебе идет.

Манфред проводит рукой по подбородку и усмехается.

– Ты так считаешь? Афсане с тобой не согласится. Говорит, что я выгляжу как хулиган или байкер. И что я пугаю Надю.

– Байкер? Хулиган? – смеется Ханне. – Да ты что? Какое нелепое сравнение!

– Афсане? – переспрашиваю я.

Манфред смотрит на меня.

– Моя жена. А Надя – наша дочь. Ей почти два.

– Вот как.

– Как Надя? – спрашивает Ханне. – Уши прошли?

– Хорошо. Ей сделали операцию, вставили трубки, и после этого – тьфу-тьфу-тьфу – воспаления не было. Настоящее чудо, я тебе скажу.

Ханне наклоняется и поправляет шелковый платок в кармашке Манфреда. Меня поражает интимность этого жеста – проявления заботы.

– Когда мы расследовали то дело о женщине с отрезанной головой, – вспоминает Ханне, – ты выглядел как привидение.

И все из-за того, что у Нади постоянно болели уши.

– Не знаю, выглядел ли я так из-за Надиных ушей или из-за того кошмарного преступления.

Я чувствую себя третьей лишней.

Очевидно, что у них есть много общего, например, прошлое, о котором я понятия не имею. Они не только работали вместе, они знают семьи друг друга, детей, пережили вместе воспаление среднего уха, смену пеленок и бог знает что еще.

Манфред словно читает мои мысли, потому что достает блокнот и прокашливается. Ханне тоже понимает намек и выпрямляет спину:

– Я знаю, зачем вы тут, и сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь.

Но не уверена, что это мне удастся. С моей памятью что-то странное. Я помню свое детство, дорогу в школу. Каждое дерево, дом, тропинка врезались мне в память. Я помню работу. Убийства, изнасилования. Но после возвращения из Гренландии – ничего. В голове сплошная каша, если вы понимаете, о чем я. И чем больше я стараюсь вспомнить, тем больше хаоса и сумбура.

– Ничего страшного, – заверяет Манфред, накрывая ее руку своей. – Мы поможем тебе вспомнить.

– Берит сказала, что Петера вы так и не нашли.

Голос у нее срывается.

– Это так, – подтверждает Манфред. – Поиски продолжаются. Мы его найдем, обещаю.

Взгляд Ханне устремляется в окно – к снежному полю и еловому лесу за ним.

– Так похолодало, – произносит она. – Холодно. Что, если он где-то там в лесу в такой холод?

Манфред сжимает ее руку.

– Мы нашли в лесу труп женщины, – сообщает он и внимательно следит за ее реакцией. – Рядом с захоронением. Ее убили. А поблизости нашли твою кроссовку.

– Что ты говоришь?

Ханне моргает и трет руки друг о друга.

– Ханне.