– Так… Значит, девка увидела сон и сделала все, как ты сказала? Нашла дневники сестрички, а потом и саму эту тварь?

– Да. Смертной Алике удалось избежать превращения в вампира, герцогиня. Теперь она находится в больнице. Их врачи вычистили ее кровь, привели в чувство. Она сейчас ничего почти не помнит.

Красивое лицо девушки-герцогини озарила яркая улыбка, на щеках выступили милые ямочки, в темных глазах засветилась злая радость, и эту улыбку можно было бы назвать вполне обычной, разве что злорадной, если бы не тонкие длинные клыки, появившиеся там, где должны были быть нормальные зубы. Клыки не портили улыбку. Они делали ее нечеловеческой. Впрочем, та, которую называли ведьмой, не обращала на клыки никакого внимания, словно так все и нужно было.

«Клыки втянуты, значит, неголодна» – Машинально подумала ведьма без особой симпатии.

– Жаль, девку нельзя было убить. – С искренним сожаленьем прошептала красавица-вампир, и ее шепот больше походил на шипение. – Я бы с огромным удовольствием разодрала бы ее на сотни маленьких кровавых кусочков. А из лоскутов ее загорелой кожи сшила бы…. Плащ из человеческой кожи эффектно оттенял бы мои волосы, ведьма?

Ведьма, пряча усмешку, вновь коротко кивнула. На самом деле эта женщина знала: убийства людей без причин запрещены Советом Ардония. Ардонийский Совет управлял всеми эвельгийцами: всеми теми, кто испокон веков пугал человечество и называл себя ведьмами, вампирами, оборотнями, элементалями, духами. Эта вампир, пусть она и знатная герцогиня своего клана, не сможет переступить священные законы Совета без неприятных последствий. Убийство смертного по своей собственной прихоти – преступление. Нет, не потому что эвельгийцам жаль людей – потому что люди могли раскрыть то, что тысячи лет рядом с ними существуют другие существа, чья непохожесть пугала представителей людской расы и будет пугать всегда. А страх – двигатель истребления эвельгийцев.

– Сколько проблем из-за человеческой сучки. – Протянула вампир, рассматривая безупречные багряные ногти. Рейкс – мой жених. А он хотел связать себя с мерзкой человеческий девкой. Хорошо, что я не допустила этого, смогла помешать превращению. И Рейкс не догадается, что я к этому причастна я.

Ведьма третий раз кивнула герцогине. Ее лицо оставалось непроницаемым, зато в голове крутились ехидные мысли: «Наверное, это очень унизительно, когда твой жених, один из Высших Герцогов, выбирает в жены смертную. И желает превратить ее в вампира. Я бы тоже постаралась помешать этому…» Конечно, никто из эвельгийцев не мог обращать людей в себе подобных просто так – для этого нужны были веские причины. Но герцог Рейкс имел разрешение.