Впрочем, Длинный всегда или разъяснял, или старался подобрать какие-то другие слова, чтобы становилось понятнее.

— Ничего, потерпишь. — сказал он. — Лето на дворе, можно и босиком походить. У тебя какой, какой кстати размер?

— Размер чего? — осторожно спросил Лепеха.

— Ну да. — задумчиво произнес Длинный. — Это я погорячился. Откуда тебе знать о головастых Французах и принятых ими единицах размера обуви. И тут же вывалил на голову приятелю целый рассказ о размерах обуви.

— Вообще-то, — говорил он, — разделять обувь по размерам, придумали англичане, когда запустили массовое производство. Но чтобы как-то выделиться среди остальных прочих, размеры обуви решили привязать к ячменному зерну, длинна которого была чуть больше восьми миллиметров. Но этого им показалось мало — для экономии цифр, в отличие от Европы, измеряющей размеры от нуля, они измеряли размеры от минимальной практичной длины — для детей с 12 «зерен», для взрослых с 25 «зерен». Детские размеры заканчивались на тринадцатом с половиной, а дальше уже шли взрослые размеры, начиная с третьего. Американцы пошли еще дальше, они изменили минимальную практичную длину от которой начинались считаться размеры, причем ввели разделение на мужской и женский размер. Таким образом, для детей размеры считаются с минимальной длины 11.67, для мужчин с 24, для женщин с 22.5. Поскольку шаг между целыми размерами у них получился очень большой (треть дюйма это все же по более чем две трети сантиметра), для пущей точности обувь стали делать с шагом в полразмера. Например, размер 8, потом размер 8 1/2, потом размер 9, ну и так далее. А вот Французы, которые были головастые парни, решили в качестве единицы длины использовать Рaris Рoint — 0.26 дюйма, а после того, как ввели метрическую систему, изобретенную ими же 2/3 сантиметра. Сие прижилось, и это и есть те размеры, которые мы видим, в основном, на своих тапках и другой обуви. То есть, например, 37-ой размер, это 37 парижских пунктов.

Леха внимательно слушал приятеля и в очередной раз поражался его знаниям, берущимся непонятно откуда. А самым изумительным было то, что чтобы Длинный не рассказывал, было просто до невозможности интересно.

После окончания монолога Длинный усадил Леху на землю затребовав себе его ногу, долго пытался с помощью подручных материалов определить длину Лепехиной стопы. Это было необычно и немного щекотно, но в итоге, Длинный все же что-то намерил и озвучил результат, который судя, по его словам, оказался равен 34 парижским пунктам.

— Но это так. Глупости. — почему-то тут же выдал он, — все равно мерить придется. Кто его знает, где сейчас на обуви ставят эти цифры, и будут ли они вообще.

А еще по мнению Лехи, у приятеля было совершенно пофигистическое, и презрительное, по его же словам, отношение к власти.