Ники просиял от восторга и заметил, что с веранды на него смотрит Райанна.

— Ты видела, мамочка? Видела? Я плаваю! Я умею!

Его огромные глаза светились счастьем и гордостью.

А устремленный на Райанну взгляд Алексиса был полон ненависти.

Казалось, этому утру не будет конца. Урок плаванья сменился уроком игры в водное поло, вызвавшим у Ники полнейший восторг, затем последовали прыжки в воду. Райанна пристально следила за сыном ввалившимися глазами.

Наконец из дома вышла Кэрен и объявила Ники, что ему пора обедать.

Мальчик нехотя выбрался из бассейна и закутался в полотенце.

Алексис оттолкнулся от бортика и поплыл, рассекая прозрачную воду сильными ритмичными движениями.

Ники взбежал по лестнице и кинулся к Райанне.

— Ты видела, мамочка? Видела?

Он вскарабкался ей на колени. С его мокрых волос капала вода, но Райанна не обратила на это внимания. Она крепко прижала малыша к груди.

О, Ники, мой единственный, я так тебя люблю…

— Пойдем, пора обедать, — Кэрен протянула мальчику руку. — Тебе еще надо переодеться.

…Внизу, в бассейне, Алексис Петракис продолжал плавать круг за кругом.

Солнечный свет заливал его мускулистое тело.

Райанна закрыла глаза.

Алексис влез на бортик бассейна. Ему было необходимо выплеснуть злость, освободиться от избытка желчи, чтобы умерить свою ненависть к этой женщине.

Схватив с шезлонга пляжное полотенце, Алексис энергично растерся им, а затем направился к лестнице, умышленно стараясь не смотреть на Райанну.

Но когда он проходил мимо, она прошипела, словно ядовитая змея:

— Ты не получишь Ники. Не получишь.

Алексис остановился как вкопанный. Медленно повернувшись, он холодно взглянул на женщину.

— Позволь мне кое-что объяснить… — произнес Алексис. — Можешь выбросить из головы все безрассудные идеи. Думаешь, что обращение в суд закончится в твою пользу? Да ни один суд в мире не вернет ребенка такой женщине!

Лицо Райанны исказила ненависть.

— Ни один суд не отдаст тебе мальчика, если я расскажу, как он был зачат!

— Бог мой, ты еще имеешь наглость говорить об этом? — презрительно бросил Алексис.

Ярость и жгучий стыд пронзили Райанну при мысли о том, как легко она оказалась в объятиях этого чудовища. Ее щеки вспыхнули.

— Я жалею только об одном: о том, что я была невероятно, преступно глупа и легла в ту ночь с тобой в постель!

— Да, действительно. Настолько глупа, что и меня посчитала идиотом.

— Я не…

— Ты глупа, если думаешь, что я оставлю своего сына на попечении какой-то наркоманки.

— Что ты сказал?"

"— Что слышала. Ты — наркоманка! — злобно сказал Алексис. — Даже не пытайся отрицать. Представительница социальной службы, которая сообщила мне о существовании сына, рассказала и о твоей пагубной привычке.