Сейчас он казался Райанне выше, чем она помнила, и еще смуглее. Его происхождение проявлялось не только в цвете кожи и глаз, но и в высокомерии, так свойственном мужчинам Средиземноморья.

Самовлюбленный, богатый, всесильный.

Зачем он пришел сюда? Что ему нужно?

Райанна онемела от ужаса.

Ники… Нет! Он не может знать о Ники! Не может!"

"Женщина изо всех сил пыталась справиться с охватившей ее паникой. Даже если Алексис Петракис узнал о мальчике, последнее, что ему нужно — это проявлять к нему интерес! Если, конечно, он хочет, чтобы Райанна по-прежнему продолжала хранить молчание и не требовала никакой финансовой помощи.

А ей даже мысль об этом никогда не приходила в голову! Алексис Петракис был последним человеком на земле, с которым она хотела бы когда-нибудь иметь дело.

Так что же он тут делает?

Алексис всматривался в лежащую перед ним изможденную женщину. Он перевел ее в частное отделение больницы не ради нее, а ради себя. Во-первых, он не хотел общаться с ней при свидетелях, во-вторых — в частном отделении он может помешать ей воспользоваться телефоном, ведь иначе эта особа вполне способна поведать бульварным газетенкам скандальную историю о незаконнорожденном сыне некоего греческого олигарха, живущем в трущобе с матерью-наркоманкой!

— Зачем ты пришел? — слабым голосом спросила Райанна.

— А ты не знаешь?

— Откуда мне знать?

Уклончивость этого ответа взбесила Алексиса. Она смеет вести с ним игру, в то время как его сын брошен на попечение чужих людей?

Мужчина с огромным трудом подавил ярость и произнес одно лишь имя:

— Ники.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

Алексис наблюдал за реакцией Райанны.

Да, она явно разочарована!.. Стало быть, он прав — она изначально не собиралась говорить правду, намеревалась скрывать от него сына, пока не представится удобный момент заключить выгодную сделку.

Алексис содрогнулся от отвращения.

— Как… откуда ты узнал? — вырвалось у Райанны.

Алексис Петракис сурово нахмурил брови, но когда он заговорил, его голос звучал абсолютно бесстрастно.

И именно это смертельно напугало Райанну.

— Откуда? Мне позвонила представительница социальной службы… — Алексис помолчал, испепеляя Райанну взглядом, затем продолжил, чеканя каждое слово: — И выложила все, что думает о мужчинах, которые заводят детей, а потом отказываются от них.

Больше всего эта дама негодовала, что человек с «неограниченными финансовыми возможностями», как она выразилась, может поступать так бессовестно. Она дала понять, что мое положение в обществе и репутация сильно пострадают, если мое… пренебрежение… своими обязанностями станет достоянием прессы.

О господи, подумала Райанна.