— Понимаю, — прошептала она и сочувственно посмотрела на Жасмин.

— Мы взяли сыну превосходную кормилицу, — продолжала она. — С каждым днем он делается все красивее, и у него уже прорезались два зубика. Брат его защищает, а сестры обожают. Он очень спокоен, мадам, даже когда просыпается первым.

— Я вижу, вы любите детей, дорогая, — похвалила королева Анна. — Это хорошо, Я сама выросла в большой и дружной семье. Нас было пятеро: я, две сестры и два брата. Мы были счастливы, может быть, немного избалованы. Вы знаете, что до девяти лет меня всюду носили и, я не ходила своими ногами. Думаю, что сначала я научилась танцевать, а потом уже ходить. — Она слегка усмехнулась. — Генри вам, конечно, рассказывал, насколько отличалась жизнь в Шотландии?

При звуке этого имени Жасмин вздрогнула.

— Когда я выходила замуж за Якова, я так мало знала о шотландцах, — продолжала королева. — У меня отняли сына сразу же после рождения и не разрешили кормить, не разрешили ухаживать за ним. Эта радость и привилегия досталась графу и вдове графа Марра — потомственным хранителям наследника шотландского престола. До рождения сына я об этом не знала. Мне даже не позволяли с ним встречаться без разрешения Марра и его престарелой матери. Это они осматривали десны моего Генри в ожидании, когда прорежутся первые зубки. Им он подарил первую улыбку, они увидели его первые шаги. Я никогда не прощу им этого. Они отняли у меня сына, а мои чувства их не интересовали. Они пыжились от гордости за свое положение хранителей престола.

Королева придвинулась еще теснее к Жасмин.

— Никому не позволяйте отобрать у вас Карла Фредерика Стюарта, дорогая. В любящей семье, с матерью, братьями и сестрами ему будет лучше. Ведь ваша семья тоже большая? Бабушка с дедушкой живы?

— Да, ваше величество, живы. Мы с бабушкой — большие друзья. Я не хотела бы с ней расставаться.

— Вы счастливая, — промолвила королева. Вскоре Жасмин пришлось присоединиться к придворным дамам, чтобы подготовить к брачной постели невесту. Елизавета Стюарт вся горела от страсти, она любила красивого мужа. Лишь Яков Стюарт проявил дурное расположение духа и заявил, что наутро хочет получить доказательства того, что молодожены исполнили свой долг, и исполнили его хорошо. Жасмин возвратилась в Гринвуд и в празднованиях больше не принимала участия. Она ждала аудиенции с королем. Ей было назначено на утро через несколько дней.

— Если Повезет, к полудню мы уже сможем выехать в Королевский Молверн, — заметила Торамалли. — Не дождусь, когда снова окажусь дома. Кажется, мы не видели детей месяцы, а не недели.

Торамалли тщательно одела госпожу для встречи с королем, выбрав элегантное фиолетовое бархатное платье с большим кружевным воротником, ниспадающим на плечи.