Толпа все прибавлялась, пока не заполнила улицы между Сент-Джеймским дворцом и королевской резиденцией. Многие плакали, так как из дворца поступали неутешительные известия о состоянии больного. Слухи носились по городу. Наконец, к ужасу всех, незадолго до полуночи пятнадцатого ноября Генри Фредерик Стюарт испустил последний вздох. Он был так молод и полон жизни.

Несмотря на уговоры, Яков оставался у постели старшего сына до тех пор, пока тот не потерял сознания. Потом, рыдая, король бросился вон из Лондона, но тут же вернулся в город в дом сэра Вальтера Копа. Он не находил себе места. Наконец до него дошла весть, что сын умер. Прежде чем удалиться и предаться в одиночестве скорби, король распорядился, чтобы сын лежал в своем дворце в Сент-Джеймсе, гроб следовало установить в королевской часовне.

Когда наконец похоронные торжества были позади, Яков Стюарт вспомнил о леди Линдли и ее малыше. Он вызвал своего личного секретаря и продиктовал ему письмо, которое поручил доставить королевскому гонцу в Молверн как можно быстрее. Королевский Молверн был далеко от Лондона, и король не знал, дошла ли до нее весть о смерти принца.

Она и в самом деле не слышала об этом и, прочитав письмо, упала в обморок. Скай склонилась над ней на коленях, а Адам подобрал выроненный пергамент. Он быстро пробежал глазами написанное.

— Боже! — вырвалось у старого графа. — Какая трагедия для всех нас и для Англии!

— В чем дело? — Скай взглянула на мужа, одновременно пытаясь привести в чувство Жасмин.

— Генри Стюарт умер, — ответил он и прочитал письмо.

""Мадам!

С глубокой скорбью сообщаем вам о безвременной кончине нашего любимого сына и наследника Генри Фредерика. Его последние мысли были о вас и ребенке — нашем внуке лорде Карле Фредерике Стюарте. Вскоре мы свяжемся с вами и обсудим ваше будущее и будущее внука.

Подписано Яковом Р.».

Жасмин пришла в себя, и весь ужас случившегося потряс ее душу.

— Как же он умер? — спросил Адам у королевского гонца.

— Он всю осень чувствовал себя плохо, милорд, — ответил тот. — За две недели перед концом он совершенно слег. Некоторые считали, что это оспа, но оказалось другое. Я слышал, что его убил брюшной тиф, а люди говорят, не надо было его отцу тревожить кости матери в Фотерингейском замке и перезахоранивать их в аббатстве. Это для всех нас большая потеря.

— Да, — согласился Адам. — Большая потеря. Гонец провел в доме ночь и на следующее утро уехал обратно в Лондон. Жасмин была в отчаянии, у нее пропало молоко. Карлу Фредерику быстро нашли кормилицу и привели в дом.

— Отчего все мужчины, которых я люблю, умирают? — жаловалась Жасмин Скай. — Ох, бабушка, мне надо было сказать Хэлу, как я его любила, но я не хотела усложнять и без того сложные отношения.