Она снова рассмеялась, но на этот раз искренне:

— Старая пословица гласит, что желудь падает недалеко от дуба. Ты подтверждаешь ее справедливость, милорд. Конечно, дорогой, ты будешь хорошим королем. Ты хочешь всего! Но как ни печально, даже короли не получают всего, что хотят. Так Господь их учит скромности.

— Тебе предначертано стать королевой, — искренне произнес Генри Стюарт.

— Может быть, и так, — подтвердила Жасмин. — Но не королевой Англии. Эта честь будет принадлежать другой женщине, Хэл. Нам лучше это понять, иначе мы принесем друг другу большие несчастья. А я этого не хочу.

Он прижался к ее лицу и тихонько поцеловал.

— И я не хочу, любовь моя. Я знаю, ты права, но не могу не мечтать. В своем сердце я тайно оплакиваю не только свою потерю, но и потерю Англии. Ты была бы достойной супругой короля.

Но супругой его она не была и не могла стать никогда.

Жасмин приняла свою судьбу, хотя, и не так легко, как рассчитывала раньше. Ребенок в ней зрел, и она мечтала, как бы он стал королем Англии, будь она женой Генри Стюарта. Но он родится просто лордом Карлом Фредериком Стюартом — Жасмин была уверена, что вынашивает мальчика.

Зима при дворе оказалась спокойной: даже королева Анна не решилась устраивать свои любимые «маски» в великопостный период. Исключение составил только английский Новый год, официально приходившийся на март, хотя весь остальной цивилизованный мир, за которым следовали многие англичане, справлял его первого января. Но парламент так и не удалось убедить изменить календарь, что давно уже сделала остальная Европа и даже Шотландия. Пройдет еще сто лет, прежде чем это случится."

"Наступила ранняя сырая весна. В полях к северу от Сент-Джеймского дворца расцвели нарциссы, а на общественных пастбищах рядом с матерями появились ягнята. С приближением апреля слуги Жасмин начали упаковывать ее вещи и в Сент-Джеймском дворце, и в Гринвуде. Набралось добра на шесть багажных повозок, которые вскоре и отправили. Их охраняли вооруженные люди, присланные де Мариско из Королевского Молверна: дороги не всегда безопасны, а Жасмин не хотела потерять свой багаж.

Принц Генри заставил лучшего лондонского каретника изготовить экипаж для Жасмин.

— Бабушкина карета стара, — сказал он, — а я хочу, любовь моя, чтобы ты удобно и безопасно добралась до дома. С новой каретой я могу быть в этом уверен. Мы не можем допустить оплошность. Ты и ребенок должны быть в безопасности.

Карета и в самом деле оказалась великолепной. Пружины были крепкими и надежными, но сжимались ровно настолько, чтобы придать ходу необходимую плавность. Внутри экипаж имел мягкую обивку: стенки из выделанной белой кожи, сиденья из стеганого белого бархата.