Карета дернулась и остановилась, тотчас распахнулась дверь, и чей-то веселый и слегка пьяный голос объявил:

— Их светлости герцогини Ридверт! Вдовствующая и действующая!

— Хам! — припечатала с улыбкой Лунесса и подала руку появившемуся у дверцы плечистому мужчине в зеленом камзоле.

— Как можно, ваша светлость! — делано возмутился он, целуя тонкое сухое запястье. — Со всем почтением к вашей мудрости.

— Еще и на мой возраст намекает! — Разрумянившаяся старуха легонько хлопнула его веером по руке. — Какие новости, барон?

Барон подал руку Еве, на ходу бросив пару стандартных комплиментов, и повел обеих женщин сквозь расступающуюся толпу.

В спину тут же пристроились два телохранителя, а с двух сторон, словно из воздуха соткались, встали два воина, в одном из них Ева узнала Бурхуна. Наемник залихватски ей подмигнул и тут же отвернулся.

Хм… и где она ошиблась, что он позволяет себе такие панибратские жесты? Это следует пресекать сразу. Не хватало ей сплетен.

Ева крутила головой, но видела только круглую площадь в обрамлении одно- и двухэтажных домов да множество накрытых столов.

Везде сновали люди, слышался смех, крики, разговоры. Шум и гам, как всегда бывает, когда в одном месте собирается много народа.

На помосте стоял каменный алтарь, у которого застыл человек в белоснежной хламиде и с воздетыми вверх руками. В одной он держал кривой клинок, а во второй — черную курицу."

"— Ты глянь, как приоделся к празднику, — пробубнила Лунесса, рассматривая триптона. — А по крепости ходит, как последний конюх.

Ева присмотрелась, точно их триптон. Волосы вымыты и приглажены, выбрит, хламида без единого пятнышка, золотая корда, начищенные до блеска сапоги.

Красавец! Если бы не благостная морда и унылый вой, принимаемый местными за торжественное пение.

На алтарь брызнула кровь, народ радостно завопил, а Ева отвернулась. Ей нужен мэр или как они здесь называются… Потому что идея, которая возникала в голове, требовала срочного решения.

— Ваша светлость, скажете речь? — поклонился им обоим здоровяк барон.

— Твой город, ты и говори, — недовольно буркнула экс-герцогиня. — А мы с шатой Евой тебе похлопаем.

Борон провел их к двум креслам, а сам легко вскочил на помост.

Речь его Ева не слушала, наблюдала, как знакомый зеленый то ли орел, то ли коршун лакал кровь на алтаре. И чем больше он ее пил, тем ярче начинал светиться. Как бы не наделал бед…

Народ, кстати, тоже не слушал своего мэра, он восторгался исчезающей с алтаря кровушкой.

— Хозяин принял жертву, смотрите-смотрите, кровь исчезает, — раздавалось со всех сторон.

— Это хороший знак!

— Боги с нами!

Ева посмотрела на триптона, он тоже глядел на алтарь.