В стене виднелись двери, некоторые оказались заперты на железные засовы, некоторые открыты. От стены отделилась тень и заговорила голосом Итана:

— Шата Ева, желаете поговорить с гонцом?

— Так он же немой.

— Он прекрасно изъясняется языком жестов.

— Что же… — Уж не для этого ли привела ее сюда Ланесса? — Итан, еще мне нужен художник.

И пиарщик, и пара рекламных агентов, и актеры, и бухгалтер…

— Боюсь, в крепости вы его не найдете.

Капитан совершенно не удивился странному вопросу, только слегка приподнял уголки губ.

— Эй, госпожа! — раздался хриплый голос, и в окошке двери, возле которой они стояли, появилось заросшее бородой лицо.

 — У нас тут и художники, и певцы, и даже пара танцоров сидит. Может, договоримся?

— Кто это? — Ева повернулась к Итану.

— Наемники, те, кто предпочел плен смерти.

— Зачем умирать, когда можно продать наши мечи дороже? — парировали из-за двери. — Мы дрались честно и выиграли бы этот бой, если бы нас не предали.

— Все так говорят, — хмыкнула Ева, просчитывая варианты. Денег на наем не было. Пока не было. Но иметь за спиной боеспособный отряд, который подчиняется только ей, выглядело очень соблазнительно.

 — Это с них мы хотели брать выкуп?

Итан кивнул. Бородач за дверью на это заявление громко хмыкнул.

— Если только картинками, Мелкий намалюет все, что душе угодно. Хоть углем на стене, хоть портрет в красках. А так, боюсь, ваша светлость, здесь вас ждет неудача. Вряд ли найдется тот, кто захочет выкупить весь отряд, а поодиночке мы не продаемся.

— И много вас?

— Пока девятнадцать.

И что-то в его голосе Еву насторожило.

— Что значит «пока»?

— Двое тяжелораненых, — ответил за бородача Итан и, глянув на герцогиню, хмуро добавил: — Мы их перевязали, а лекарю и своих раненых хватает.

Мастер Влас отказался помогать врагам, а наш целитель сам ранен в руку.

— И почему мне вчера об этом никто не сказал?

— Так вы не спрашивали, — пожал плечами Итан. — А среди наших нет совсем тяжелых. Уже нет.

— Умерли? — ахнула Ева.

— Да нет, подняли всех, последнего таля потратили, но подлатали.

Ого, оказывается, тали еще и лечить могут? Черт, как же не хватает знаний! Ева на мгновение замерла, ощущая жалость и глупое бабское желание всех спасти и помочь.

Но тем ли она собралась помогать? Свои защищали крепость, а эти пришли незваными, так какое ей до них дело? Разум отвечал, что никакого, а сердце заходилось от сочувствия. Нельзя быть жестоким с теми, кто добровольно сложил оружие. Не в этой ситуации. Да и не Еве их судить, она сама здесь незваная гостья.

— Им можно доверять? — спросила она тихо у капитана.

— Никогда не слышал, чтобы отряд Бурхуна не выполнил контракт.

— Бурхун — это я!

Пленник заинтересованно следил за Евой в маленькое окошко.