— Приграничный городок за перевалом, входит в ваши владения, — услужливо подсказал триптон, снисходительно глядя на Еву сверху.

— Мы потеряли людей, муж мой в плену, в королевстве неспокойно, уместно ли устраивать праздники?

— Народу все равно, кто у власти, этот король или другой. — Триптон замер на ступеньку ниже, теперь их глаза были на одном уровне, он погладил рукой полированную поверхность перил, и Ева обратила внимание на перстень с черным камнем, украшавший его безымянный палец. Раньше она это кольцо не видела. — Супруг ваш не особо интересовался делами простолюдинов, налоги шли, бунтов не было, ополчение выставлялось. Что еще надо? Он не лез в управление, за что прослыл среди подданных хорошим хозяином. Справедливым. Но сейчас для Ридвертов наступили непростые времена, с пропажей шата Вейна род ослаб, и найдется много тех, кто захочет бросить вам вызов и заполучить себе и герцогство, и крепость.

— Мне? — удивилась Ева.

Насколько она успела вспомнить, женщина в этом мире без мужчины значила не так уж много, хотя могла влиять на расстановку сил.

— Через брак с вами. — Триптон не спешил идти дальше, и Ева поняла, что он не желает, чтобы их подслушивали. — Буду откровенен, я тоже заинтересован в этом.

— Ты хочешь на мне жениться? — Ева округлила глаза. Вот об этом она не думала вообще! — А тебе можно? — тут же спросила с нескрываемым интересом.

— С одобрения главы трипты, — снисходительно усмехнулся жрец. — Но поверьте, есть лучшие кандидатуры, чем я.

Вот в этом Ева точно не сомневалась. Интересно, что в этой крепости еще ценного, кроме ее месторасположения? И ведь не спросишь в лоб, не ответит. И, как назло, память молчит. Вполне может быть, что прежняя наивная девочка Ева даже не знала, что за сокровище попало ей в приданое. Ее на удивление мало что интересовало в мирской жизни, а душа стремилась туда, где ей было хорошо — обратно в обитель Заступницы. И жалко было девочку, и злость брала, хотя эта Ева прекрасно понимала, что злиться на ребенка не стоит."

"Она сама пришла из другого времени, но еще были свежи воспоминания, как Лена — успешная, умная, не бедная, бросила все и ушла поднимать маленький женский монастырь в глухой деревне. Через четыре года они создали успешное процветающее хозяйство, а еще через пять лет ее наградили «с повышением», выделили монастырю полуразрушенное историческое здание позапрошлого столетия, куда и перевели всех монахинь и послушниц, а на готовое, поднятое женщинами хозяйство пришли мужчины… И это наш мир, что говорить о мире, где боги запросто общаются с верующими? Ева понимала, хотя смириться с этим ей было сложно. И будь живы родители настоящей Евы, они бы услышали о себе много интересного.