Их используют для успокоения и хорошего сна, несколько капелек внутрь — и человеку обеспечены хорошие сновидения. Но были у эликсира и другие свойства. Снова оглянувшись, я метнулась к куртке дикаря и вылила почти весь флакончик на мех.

— Какого хрена вы здесь делаете?

Яростный голос заставил меня подпрыгнуть, обернуться и в ужасе прижать ладони к груди. Шерх Хенсли стоял в дверях, расставив ноги и сжимая свою двустволку. Темные глаза сужены, от стиснутых зубов дергаются желваки, и это видно, даже несмотря на бороду! Жуткий растянутый свитер с заплатками и перчатки с обрезанными пальцами завершали образ и делали Шерха похожим на одного из дорожных бандитов.

Да что там! Он мог бы быть их главарем, с такой-то рожей!

— Решили снова продемонстрировать мне свои прелести, истра? — его губы искривила презрительная усмешка. А я выдохнула. Похоже, мои манипуляции с курткой сосед не заметил. — Надо же.

Обида и ярость ударили в грудь так, что дышать стало нечем, и я сжала кулаки, готовая броситься на мерзавца. Бабушка всегда говорила, что мои чувства меня погубят. Потому что они всегда главнее разума. Выдохнула.

— Не смейте меня оскорблять, — как можно высокомернее произнесла я.

После жизни в Лангранж-Холле у меня это неплохо получалось.

— Констатация правды — это не оскорбление, — с гадкой улыбкой произнес он.

— Я всего лишь хотела… Духи! Да что вам объяснять! Уйдите с дороги!

— Зачем? — Он повел своим ружьем, играя. И не двинулся с места. — Вы ведь пришли мне что-то предложить, истра?

Взгляд темных глаз стал волчьим, а лицо застывшим. И почему мне показалось, что дикаря ситуация совсем не веселит? Скорее, она привела его в бешенство.

— Вы все неправильно поняли! — Духи, если я начну орать, меня даже никто не услышит! А вот Линк испугается до смерти.

 — Я пришла сказать, чтобы вы не смели трогать мои вещи! Вы перерезали веревку!

Обвинение, что должно было быть убийственным, вышло жалким. Дикарь сдвинул брови, а я вдруг сообразила, что, кажется, ошиблась. Катастрофически, ужасающе ошиблась! Веревки между деревьями были старыми, они вполне могли просто порваться от тяжести навешанного белья. С чего я взяла, что это сделал сосед?

— Я… я пойду. Простите, я не должна была заходить сюда…

Он не двинулся с места ни на грин.

— Отойдите. Я хочу… выйти.

— А я хочу, чтобы вы убрались отсюда, — процедил он. — Чтобы уже утром и запаха вашего не осталось в Оливковой роще.

— Но я не могу уехать!

— Тогда я не могу выпустить вас.

В его глазах зажегся недобрый огонек. Страх сжал горло, и я с трудом удержалась от желания вновь начать пятиться, как утром. Вот только куда? За спиной была эта сама постель-нора.

— Послушайте, — попыталась я воззвать к голосу разума. — Я признаю, что совершила ошибку, зайдя на вашу половину.