Куда делся мой непричесанный и хмурый дикарь? Волосы Шерха были аккуратно подстрижены и причесаны, на нем красовалась новая темно-синяя рубашка и черные брюки. Щетина украшала подбородок, но, пожалуй, она лишь добавляла привлекательности. И все же это не главное.

Дикарь стал уверенным. Собранным. В темных глазах теперь билась не боль, а сила. Даже сутулость исчезла, теперь плечи Хенсли были гордо расправлены. Травы Линк разрослись и исправно помогали Хенсли. А когда мы сделаем из винограда вино, магический поток Шерха стабилизируется окончательно. Уже сейчас дикарь понемногу использует свою магию, снова привыкает к ней, учится управлять. Пройдет немного времени, и он станет тем, кем был рожден, — великим магом, сильным мужчиной и наследником Лангранж-Холла.

Я сглотнула, готовясь к тому, что хотела сказать.

Словно почувствовав, Шерх нахмурился и быстро пересек кабинет, сжал мои ладони.

— Софи, что случилось?!

— Я лишь хотела поговорить… — Выдавила улыбку и вдохнула воздух. — Послушай… Тебе совсем не нужно оставаться здесь, Шерх. Со мной.

Он помрачнел еще больше, и я торопливо заговорила, боясь снова разрыдаться.

— Послушай, я ведь все понимаю! У нас было… ну, то есть… мы были вместе, когда… Раньше… До того, как ты излечился! И теперь ты захочешь наверстать упущенное, вернуться к жизни, наверное, встретишь кого-то… кого-то еще… а я… меня не надо жалеть!

— Кто бы говорил о жалости!

Кажется, он разозлился, хотя я и не понимала почему. Может, Шерх не осознал, о чем я говорю?

— Я хочу сказать, что ты вовсе не должен заботиться обо мне и проводить со мной время, Хенсли. Я очень благодарна тебе за все. Ну, кроме того хаосника, что испугал меня до колик! И что ты свободен и можешь…

— Прогоняешь? — Его лицо исказилось, и я снова увидела того дикаря, что так пугал меня в первые дни. Шрам побелел, а плечи Хенсли согнулись, словно от боли.

— Нет! Я лишь хочу тебе объяснить! — торопливо закричала я, внезапно дико испугавшись. Что он поверит и уйдет, что оставит меня… Но Шерх прав. Нельзя оставаться с человеком из жалости. Противно это, когда из жалости… — Я лишь хочу сказать, что ты ничего мне не должен…

Он вдруг сжал мои плечи так, что стало почти больно.

— Не должен тебе? Да я… вот же зараза рыжая… Думаешь, я теперь развернусь и уйду?! Ты так обо мне думаешь?!"

"— Я хочу, чтобы ты был счастливым… — прошептала я, и Хенсли вдруг успокоился, погладил меня по голове, как маленькую.

Потом отстранился и серьезно посмотрел в глаза.

— Я и правда должен уехать, Софи. Ненадолго. А ты обещай, что будешь сильной и дождешься моего возвращения. Обещаешь?

Я заторможенно кивнула. Уезжает? Значит, все-таки уезжает…

— Я скоро вернусь, не вздумай реветь!

— И не собиралась, — буркнула я, вырываясь.