Ты обязательно что-нибудь придумаешь, я в тебя верю!

Он нахмурился, а потом прижал мою ладонь к щеке и закрыл глаза. На миг, но мне этот краткий жест сказал больше, чем тысяча слов.

— Идем, не будем заставлять нашу хозяйку ждать, — он поднялся. — К тому же снизу так пахнет, что я готов проглотить свой язык.

— Не стоит, — отозвалась я, направляясь к двери. — Он мне еще пригодится.

Смех Шерха отозвался внутри музыкой, и я тоже улыбнулась. Если мы все еще смеемся, значит, не все потеряно.

* * *После обильного и сытного завтрака Шерх допил кофе и повернулся ко мне:

— Я возвращаюсь в Оливковую рощу.

— Что?

— Да. — Он сверкнул глазами. — Это мой дом. Единственный дом.

— Но он сгорел, Шерх!

— Значит, мне нужно отстроить его заново. Истра Леон, — позвал Хенсли хозяйку. — Мне нужны люди. Рабочие, что готовы возводить стены и класть крышу. Вы поможете с поиском таких людей? Скажите, что я заплачу им. Немного… но у меня есть осколки. Я заплачу.

— Я все сделаю, истр Хенсли, — кивнула Марта. — Когда вы хотите начать?

— Прямо сейчас, — улыбнулся Шерх.

Линк мы решили до ночи оставить у Марты. Девочка, поняв, что ей предстоит провести день в царстве пирожных и печенья, повисла у меня на шее с радостным визгом.

Я наказала Марте не кормить сладкоежку шоколадом, уже понимая, что за несколько часов Линк избалуют до крайности.

Главное, чтобы девочка сохранила свой секрет, но когда я начала говорить об этом с Линк, она как-то по-взрослому погладила мою щеку.

— Не бойся, Софи. Южный Ветер уснул…

Уже через два часа мы снова стояли возле нашего сгоревшего дома. При ярком свете дня Оливковая роща выглядела удручающе, и на миг мы с Шерхом застыли, чувствуя, как невыносимо сжимается сердце.

А потом Хенсли тряхнул головой.

— Начнем с моей половины, в ней хоть что-то осталось, — проворчал он, направляясь к двери.

Северная половина дома оказалась сильно закопченной и пропахшей дымом. Второй этаж частично сгорел, но нижние комнаты, в которых жил Хенсли, сохранились, хотя воняло в них ужасно. Мы закатали рукава и приступили к работе. Для начала открыли все ставни и двери, вынесли вещи. Шкуры и покрывала с кровати пришлось таскать целый час, и я нещадно подшучивала над Шерхом, который беззлобно огрызался в ответ.

Когда большинство вещей оказалось во дворе, я принялась за мытье, а Хенсли — за починку ставней и дверей.

— Я знаю, почему огонь сюда не добрался, — крикнула я, высовывая нос во двор. — Он заглянул и испугался, увидев твой бардак, Шерх! Тебе не говорили, что убирать надо чаще, чем раз в сто лет?

— Мне нравилось так! — буркнул мужчина, сдирая с окон старую, вздувшуюся пузырем краску. И нахмурился, развернулся к ограде.

И тут же зазвенел колокольчик, и в дверь всунулась голова Фирса Креола.